Наблюдения Мальцева показали, что благоприятное последствие многолетних трав продолжается два-три года, не больше. И Терентий Семенович делает вывод: только за счет многолетних трав, если не использовать однолетние растения, повысить плодородие земли не удастся.
— Есть такие философские категории: возможность и действительность, — рассуждает Мальцев. — Имеется ли у однолетних растений возможность обогащать почву органическим веществом? Да. Ведь у них, как и у многолетних, и корни, и стебли, и листья — все, из чего может образоваться почвенный перегной. Однако же факты, которые в науке имеют решающее значение, говорили о том, что после многолетних трав земля родит лучше, а после однолетних — хуже. Стал дальше думать.
В чем же дело? Почему однолетние растения не обогащают почву? Может, определенные условия играют свою роль? А не наше ли человеческое вмешательство тому виной?
Дальнейшие наблюдения за полем показали колхозному естествоиспытателю, что его вопрос имеет принципиальное значение для земледелия. При плужной обработке почвы с оборачиванием пахотного слоя корни однолетних растений, развиваясь в сильно разрыхленной почве, не могут оказать оструктуривающего действия, как это делают корни многолетних трав, которые развиваются в уплотненной почве, в непаханном слое. Кроме того, корневые и пожнивные остатки однолетних растений при их запашке очень быстро минерализуются. Пожнивные же остатки и часть корневой массы многолетних трав, отмирая в поверхностном слое почвы, обогащают его перегноем и улучшают структуру почвы. Наконец, однолетние и многолетние растения содержат одни и те же материалы, из которых образуют почвенный перегной. Поэтому Мальцев дает философский ответ на свой философский вопрос:
«Исходя из законов природы, из законов почвообразования, мы осмеливаемся утверждать, что растениям вообще, как многолетним, так и однолетним, свойственно оставлять в почве органических веществ больше, чем они за свое кратковременное существование успевают из нее взять и в переработанном виде использовать на строительство своего тела. Если бы растения не обладали таким свойством, то, безусловно, у нас не было бы и почвы как таковой, обогащенной органическим веществом. Видимо, причина обеднения почвы в другом — в способах ее обработки. Вероятно, наше «усердие», расходящееся с разумом, не позволяет однолетним растениям обогащать почву органическим веществом. Разве не стоит самым серьезным образом задуматься над тем, что природа без участия человека позволяет растениям обогащать почву органическим веществом, а с его участием — нет?»
Не по недомыслию ли самого человека происходит истощение поля? В чем тут вина однолетних культур, в том числе — зерновых? Видимо, ее нет. И когда мы говорим: «Почва устала, поле выпахалось», — это значит, что земля требует отдыха от нашего вмешательства в законы ее внутренней жизни. Не потому ли земля беднеет, что мы нарушаем условия, при которых природа творит почву? Оборачивая пласт, мы вмешиваемся в законы природы, нарушаем их. Нужно же так возделывать почву, чтобы не нарушать законов природы, а обращать их в пользу себе. Но прежде их надо знать. Не следует ли один из них из такого факта: выращивая многолетние растения, мы исключаем ежегодную пахоту, а под однолетние проводим ее каждый год в обязательном порядке? Нельзя ли при возделывании однолетних культур, зерновых прежде всего, тоже не каждый год переворачивать плодородный пласт?
В той статье, которую Т. С. Мальцев опубликовал еще ранней весной 1949 года в газете «Красный Курган», он писал:
