Осмысливая процесс нарастающего плодородия, он писал:
«…разрушаться может лишь то, что создается… Такова диалектика жизни. В недрах почвы она обретает свои характерные особенности, своеобразную цикличность и обратное же действование. Созидание-разрушение, однако, есть процесс единый и порождается известным диалектическим законом единства и борьбы противоположностей. Для человечества, впрочем, очень важно знать, когда, при каких обстоятельствах или условиях проявляет себя в большой мере функция созидания или функция разрушения. Причем преобладание одной из них — непременное условие, благодаря чему, собственно, и образуется движение материи. Что в тех или иных условиях преобладает — вопрос, имеющий огромное научное и практическое значение».
Этот основной закон диалектики он и применил в своих рассуждениях о роли однолетних растений в повышении плодородия почвы. Из ничего ничего не созидается. Нужен материал. Возьмем и сожжем пожнивные остатки. Вся органическая масса сгорает, продукты сгорания уносятся в воздух. Видимо, откуда они пришли, туда и ушли. Остается немного минеральных веществ. Азота в воздухе сколько? Более 75 процентов. К сожалению, растения из воздуха его не берут. Им нужен азот в почве, в растворенном виде. Как его туда загнать? Растения из воздуха получают углекислый газ. Их остатки, которые содержатся в почве, в процессе распада образуют углеродную массу, которой питаются почвенные бактерии. Чем больше мы оставляем органических веществ в почве, тем лучшие условия создаем для жизнедеятельности микроорганизмов. При этих процессах поглощается азот из воздуха и аккумулируется в почве. Тот порядок, при котором природа творила плодородие почвы, отвальное земледелие нарушило. А материал, из которого она творила, не исчерпался, он тот же. И это однолетние растения.
Почва просто не образовалась бы, если бы все растения, и однолетние, и многолетние, не имели свойства с излишком возвращать то, что они берут, оставлять больше, чем выносят.
Вот это и есть вклад почетного академика ВАСХНИЛ Т. С. Мальцева в разработку закона нарастающего плодородия. Практическим воплощением открытия Мальцева в земледелие стала безотвальная система обработки почвы. Известный партийный работник, публицист и потомственный хлебороб Ф. Т. Моргун оценивает ее так:
— Безотвальная система земледелия облегчает крестьянский труд физически и делает главной его творческую сторону. Тем самым она высвечивает поэзию хлебопашества. Ту поэзию, которую народ воспел в былинах, думах и песнях. Ту поэзию, которую чувствовали и простой крестьянин, и философ античной Греции, и такой гений, как Лев Николаевич Толстой, сказавший однажды, что его удивляет, как это люди лишают себя самого блаженного состояния, самых счастливых часов жизни — часов полевого труда.
Сам Терентий Семенович считает, что творить хлеб по-настоящему можно лишь тогда, когда принадлежишь ему всем сердцем, отдаешься всей душой, жизнью. Любовь к земле не приходит сама по себе, она начинается вроде бы с малого — с любви к своей семье, к своему дому, к селу, школе, а приводит к большому и великому — к осознанию любви к Родине и исполнению долга во имя Родины.
Когда его просят научить молодежь, причем молодежь уже взрослую, любить землю, любить сельский труд, он отвечает вопросом:
— Как же можно научить любить землю, труд на ней без занятий трудом с юных лет? Это похоже на то, чтобы попытаться научить людей плавать без воды.
Терентий Семенович рассказывал мне о любопытном случае. Однажды в село Мальцево прибыла очередная группа школьников-экскурсантов из разных областей. В местной школе уже много лет действует героико-патриотический клуб «Родная земля». На беседу в клуб ребята пригласили Терентия Семеновича. В конце встречи старый хлебороб сказал юношам и девушкам, что ему очень нравятся слова из одного хорошо известного им литературного произведения. И процитировал на память:
— «Да, хлебопашцы для меня всех почтеннее… Дай бог, чтобы все были хлебопашцы!»
— Кто писатель, какое произведение? — спросили ребята.
— Да Гоголь же, Николай Васильевич, его «Мертвые души»!. Небось, проходили?
— Проходили, — вздохнули ребята. — Чичикова знаем, Ноздрева, Собакевича. А про хлебопашцев ничего в программе нет.
