Бытует мнение, что всему виной излишнее количество техники. Вот, мол, раньше выработка на комбайн была куда выше. Как все-таки человек склонен идеализировать прошлое, особенно если есть для этого повод. А повод есть и в нашем случае. Действительно, беспристрастная статистика отмечает такой факт: в пятидесятые годы за день комбайн в среднем убирал 9,3 гектара зерновых, сейчас — 6,9. Но ведь не площадь, убранная машиной, важна. Важен хлеб. Посмотрим, сколько хлеба за смену давал комбайн тогда, сколько дает сейчас. Урожайность пятидесятых годов — восемь центнеров с гектара. Урожайность восьмидесятых — вдвое выше. Значит, сегодня комбайн за день дает хлеба на 25—30 центнеров больше, чем тогда. И может дать еще больше: если уборка будет короче — уменьшатся потери.
Нужно увеличивать комбайновый парк, и Продовольственная программа страны предусматривает это. Но и владеть техникой нужно умеючи. А пока во время уборочной на «степном корабле» можно видеть и человека случайного. Сельские механизаторы охотно отдают эту машину выпускникам профтехучилищ или горожанам, прибывшим на подмогу, но не всегда достаточно квалифицированным.
Как-то шли мы со старым, заслуженным механизатором Бобылевым по только что обмолоченному полю. Михаил Васильевич то и дело нагибался и подбирал тугие колоски, срезанные у самого стебля. Такое зерно никакой машиной уже нельзя поднять. Хлебостой летом был могучий. Но налетели ветер и дождь, и дрогнула нива, заметалась, заволновалась, будто море в непогоду. Колос, как живой, прятался в гуще стеблей. И полегли хлеба. Конечно, мастера брали и такую ниву без больших потерь.
— Да где они, мастера? — вздохнул Бобылев, хриплый негромкий голос его дрогнул. — Это поле, знаешь, двум алиментщикам из пришлых попалось. Один-то еще туда-сюда. А другой хохотал, веришь. Мы его рублем за брак, а он в хохот: Кланька, говорит, меньше получит.
Сегодняшняя техника сложна, ею враз не овладеешь, за ней нужен тщательный уход. Большинство механизаторов не могут себе позволить месяц, а то и более, возиться с наладкой агрегата: ничего не заработают. Давно уже бытует идея, что комбайнер — тот же пилот. Он должен получить машину готовой к делу, как пилот получает лайнер готовым к рейсу. Но «наземной» службы подготовки комбайнов к уборочной пока нет. В такой обстановке, как рассказывает тот же Чвелев, даже те, кто работает хорошо, зарабатывают плохо: комбайны то и дело выходят из строя. Вот и стоит над полями крик: «Дай запчасти!»
Были мы с Чвелевым в областном управлении сельского хозяйства. Как раз речь шла о том, почему так затягивается уборочная. Начальник управления собрал для совета передовиков производства, руководителей служб и ведомств, связанных с уборочной кампанией. Много было высказано дельных соображений, советов. Но вот мы в перерыве вышли покурить, и Чвелев спросил у знатного комбайнера, Героя Социалистического Труда М. А. Небылицына:
— Скажи-ка, Михаил, сколько ты нынче заробил на хлебе?
— Рублей пятьсот, иногда четыреста выходит.
— Вот тебе ответ, — обернулся ко мне Чвелев. — Уборку-то он вел месяц. Вроде бы и ничего заработок. А сколько потом стоял да машину ладил?
Хороший комбайнер 20—30 дней молотит хлеб, прилично при этом зарабатывая. Но потом он вдвое больше времени тратит на то, чтобы привести агрегат в порядок: моет, чистит, ремонтирует, красит. Расценки на эту работу низкие. Тут мастер и ученик одинаковы. Хочется ли асу выполнять всю эту «марафетную» работу? Пилот не ремонтирует лайнер, у пилота нет понятия «мой корабль». Он летает на очередном, готовом к полету, экипаж перед рейсом только проверяет готовность корабля.
Конечно, в стране сотни тысяч превосходных мастеров-хлеборобов, они олицетворяют подлинную суть современного сельского рабочего. Но рядом с ними немало и таких, кто профессией не овладел, технику не знает и не понимает, кто гробит ее по незнанию или по небрежности.
Можно много упреков сделать в адрес комбайно- и тракторостроителей за несовершенство их продукции. Но ведь и другое надо принять во внимание: для среднего механизатора техника сложна. «Нива» или «Колос» еще кое-как освоены. Но сегодня они уже не удовлетворяют требованиям поля. Сегодня нужен иной комбайн.
Беда в том, что нынешние зерноуборочные комбайны пока что малопроизводительны и недостаточно надежны. В страду не все машины выходят в поле, да и не всегда хватает охотников сесть за штурвал той же «Нивы». А ведь это самый массовый комбайн: из 110 тысяч «степных кораблей», что ежегодно сходят со «стапелей» машиностроительных заводов, 80 тысяч — «Нивы».
— «Нива» вязнет в хлебах при урожайности в 25 центнеров с гектара, — жалуются механизаторы. — В годы, когда пели в песнях о стопудовом урожае, такая машина была хороша. Сейчас многие хозяйства выращивают двухсотпудовые и даже трехсотпудовые урожаи. А взять их трудно.
