В фабричной курилке после обеда разговорился с одним из рабочих. Спрашиваю: что это народ у вас не держится, сам видел, сколько станков стоит без хозяина.
— Причин много, — услышал в ответ, — если же сказать главное, то не по нормам нагрузка.
Тут, оказывается, вот какое дело. Представьте, пошла новая модель. По расчету трудозатрат в бригаде должно быть тридцать человек. В Доме моделей экономисты сосчитали именно так. А их фабричные коллеги более двадцати пяти запланировать не смогут, даже если очень захотят: желания одних и возможности других не совпадают. Но все же план выполняется почти всегда. Как же это удается?
Есть много таких операций, которые можно не делать, и никто не заметит. Если же новинку подобной «рационализацией» привести в соответствие с возможностями, глядишь — количество есть. Только уж качества не спрашивай.
Позже я уточнил разницу между расчетными трудозатратами и фактическими. Она действительно внушительна. Если бы вся обувь в объединении делалась в соответствии с рассчитанной модельерами технологией, без отступлений и «рационализации», то количество рабочих в Челябинском объединении нужно было бы увеличить на несколько сотен человек.
Естественно, нагрузка отсутствующих распределяется между присутствующими. Первой этого не выдерживает молодежь: у станков-то девчушки. В рабочий день они так устают, что порой сил хватает лишь до общежития добраться. Вроде невелика эта тяжесть — обувка на колодке, а полторы-две тонны за день набегает.
— Ну, а еще есть причины, мешающие хорошо работать? — спрашиваю у своего собеседника в курилке.
— Есть и еще, как не быть. Пять-шесть потоков из одиннадцати только на нашей фабрике каждый день испытывают недостаток кожсырья. Кожемяки нас не балуют.
— И свои, челябинские, тоже?
— И свои в этом деле не отстают. Хотя, правду сказать, все же получше других поставщиков.
Я отправился на кожзавод, хотя знал уже, что не челябинские кожемяки — главные поставщики сырья для местных сапожников. Чита, Стерлитамак, Камышлов поставляют куда больше. Но менее регулярно и худшего качества. И все же разобраться с очередным звеном цепи решил в Челябинске. Здешний завод на хорошем счету у всех: и главка, и смежников. Однако и у него немало своих бед. А раз так, они, эти беды, объективно отражают состояние важного передела кожевенно-обувной индустрии.
Главный инженер Челябинского кожзавода А. П. Сизёмин и не скрывал, что их предприятие в большом долгу перед обувщиками. Даже не в смысле количества. Тут если есть задержки, то незначительные. Куда хуже дело обстоит с качеством выпускаемой продукции. Но и оно не всегда зависит от рабочих и специалистов завода. В еще большей степени — от качества химических реактивов, жиров и красок, которыми обрабатывают кожи. Многие из них до сих пор приходится покупать за рубежом.
В слове «дубители» явно слышится родной русскому языку «дуб». Издавна для выделки кож использовали дубовую кору, ее отвар. Сегодня нужны и другие средства. Высококачественные дубители получают из дерева квебрахо, что растет в Аргентине. Его кору закупаем и мы. Но самые лучшие дубители, по качеству превосходящие квебрахо, можно, оказывается, получить из нашей родной русской ивы. Селекционеры-лесоводы стремятся получить толстокорый ивняк, чтобы с каждого дерева брать побольше танинов, дубящих органических соединений.
Но если проблемы, связанные с получением высококачественных дубильных веществ, еще как-то решаются (помимо экспериментов с ивой, можно назвать разработку метода сухого дубления) и челябинские кожевники получают небольшое количество дубителей из ивы и квебрахо, то красильно-жировальные операции идут на веществах, мало удовлетворяющих технологов. Купить проще, чем наладить производство…
— Наш завод, — рассказывает Сизёмин, — неплохо оборудован некоторыми отечественными и зарубежными машинами для обработки шкур. У нас в достатке хороших двоильных машин, чехословацких и французских, на которых производят расслоение шкур. Но и ручного труда еще достаточно. Некоторые машины, хоть они и есть, — постоянный источник трудностей и забот. Стригальные, к примеру. Они и сами по себе несовершенны, и ножи к ним — целая проблема. А «шкурный» вопрос?!
Анатолий Петрович подвел наш разговор к следующему производственному переделу, вернее — к предыдущему, если говорить о заводе: качество поступающих сюда шкур. Действительно, вопрос очень важный и неподдающийся разрешению вот уже много лет подряд. Он имеет два адреса: мясокомбинат и ферму.
Челябинский кожзавод почти все свое сырье получает от мясокомбинатов области и местных заготовителей — кооператоров. И на каждой шкуре — килограммы грязи с одной стороны, килограммы сала и мяса — с другой. Все это надо удалить. На кожзаводе остатки ценных пищевых продуктов превращаются в отнюдь не пищевые. Кое-что утилизируется, но более двухсот тонн отходов ежегодно идет на свалку. И это лишь одна часть беды.
