— Это никак тебе не поможет. Почему ты хочешь это увидеть?
— Я хочу победить. Любое знание или понимание того, как работает ваша магия, может улучшить мои шансы, — ответил он.
— Ты не можешь победить, — вновь заявила она.
— Это мне решать, — раздражённо сказал он. — И вообще, что ещё ты будешь со мной делать целый месяц?
Лираллианта открыла рот, но приостановилась, прежде чем ответить. Секунду спустя она сказала:
— Ты будешь играть мне, и покажешь мне свои воспоминания?
— Да.
— Будешь играть каждый день? — настаивала она.
— Каждый вечер, в течение часа, — пояснил он, — но взамен ты будешь в течение части каждого дня показывать мне, как работает ваше заклинательное плетение.
— Согласна, — сказала она.
— Мы можем начать сейчас же? — спросил он.
— Если хочешь, — ответила она. — Что ты хочешь узнать в первую очередь?
Тирион немного подумал:
— Ты можешь сначала создать что-нибудь — что-то простое и постоянное, чтобы я долго мог это осматривать?
— Все заклинательные плетения постоянны. Они сохраняются независимо от течения времени, — ответила она, а затем её пальцы пришли в движение, чертя сложные фигуры из чистого эйсара. Похожие на завитки линии силы вытянулись и резко взметнулись вверх, закручиваясь и плетясь друг между другом. Встретились линии в пятнадцати футах над их головами, а затем потянулось наружу и вниз, к углам платформы Тириона, прежде чем снова подняться.
Линии продолжили сплетаться, туда-сюда, пока над ними не сформировался куполообразный навес, поддерживаемый четырьмя колоннами, выглядевшими как увитые лозами молодые деревца. Сама крыша навеса представляла собой прихотливую структуру из листьев и веток. Когда Лираллианта закончила, всё её творение выглядело твёрдым и реальным, хотя магический взор говорил Тириону, что состояло оно лишь из чистого эйсара.
— И это ты считаешь простым? — спросил он.
Лираллианта склонила голову набок, прежде чем ответить:
— Создавать заклинательные плетения — действительно просто для нас. Я лишь предоставляю эйсар и команду, а семя разума создаёт желаемое. — Нормальный человек пожал бы плечами, прежде чем выдать такой ответ, но, как обычно, её невербальное общение совершенно не вязалось с её словами.
Тирион фокусировался на деталях, пытаясь увидеть, из чего заклинательное плетение состояло. В его магическом взоре оно выглядело до невозможности сложной путаницей линий, но когда он пригляделся, то осознал, что эти линии сами состояли из чего-то ещё меньшего. Крошечные шестиугольники, соединённые и сложенные вместе, формировали длинные пряди эйсара, свитые вместе для создания желаемых ею форм.
От прихотливости этого творения у него захватило дух. «Как кто-то вообще может создать такую спутанную смесь крохотных форм, одновременно сплетая из них сложные лозы, создающие такой предмет? Это невозможно». Тут он и понял, когда внутри у него будто что-то оборвалось, что её слова были истиной. Никакой человек не смог бы добиться подобного. Это было вне пределов возможностей любого живого разума.
— Оно сделано из невероятно крошечных шестисторонних фигур, — пробормотал он вслух. — Они все касаются друг друга, создавая более крупные формы.
Лираллианта подняла бровь:
— Ты это видишь?
— Да, но это нелегко. Они мельче пыли, мельче, чем… — Он остановился. Тирион не мог придумать ничего видимого физическим взглядом, что было бы настолько маленьким. Тут он ощутил, как она наблюдает за ним, изучая его с новой пристальностью. Это привлекло его внимание, и он сменил фокусировку, обратив свои мысли обратно к ней: — Ты не способна этого видеть, — по внезапному наитию сказал он.
— Никто не способен, — ответила она. — Мы знаем, что структура составлена из сцепленных шестиугольников лишь потому, что мы рождены с этим знанием.
Это показалось ему бессмыслицей. «Как они могут что-то создавать, если не могут полностью это воспринимать?». Он размышлял об этом дольше минуты, но не смог прийти ни к какому разумному выводу, поэтому пока отложил этот вопрос, и задал другой:
— Почему ты сделала эту штуку именно такой?
— В прошлом я отметила, как ты создавал свои временные щиты, когда шёл дождь. Я подумала, что ты найдёшь этот навес полезным, однако я уберу его, если тебе так хочется, — ответила она.
— Он пригодится, — сделал наблюдение он. — Долго он продержится?
— Пока я его не разрушу. — Она не так поняла его вопрос.
— Нет, я имею ввиду, если ты оставишь его в покое, то как долго он продержится?
— Вечность, — сказала она.
— Ты имеешь ввиду месяцы или годы? Он же наверняка не может существовать дольше этого.
— Я имела ввиду именно то, что сказала, Тирион. Он просуществует до тех пор, пока не будет разобран или уничтожен. Оставленный нетронутым, он переживёт этот мир, — объяснила она.
Тирион осознал, что у него отвисла челюсть. Он думал, что магия по самой своей природе была временна. Ничто из созданного им не держалось дольше нескольких часов. Использование линий и форм для усиления его визуализации иногда позволяло одной из его конструкций существовать дольше, но всё же ничто в его магии и близко не было к перманентности.
