Пенни ждала, пока Мэттью закончит убирать тарелки после нашей утренней трапезы, поскольку этим утром была его очередь убирать со стола. Она покосилась на меня:
— Ты не закончил свой вчерашний рассказ?
— Он отнимает больше времени, чем я ожидал, — извиняющимся тоном сказал я. Предыдущим вечером она не осталась слушать, когда я начал рассказывать после ужина, а сдалась, и ушла спать задолго до нас.
— Хм-м-м, — ответила она, размышляя. — Мне сегодня надо позаботиться о кое-каких делах, так что если ты планируешь весь день травить байки, то остаёшься сам по себе. Готовить обед я не вернусь.
— Значит, я скажу Питэру, чтобы он сказал кухонной обслуге замка, чтобы они ждали нас на обед, — сказал я. — Нам, наверное, и на вечерней трапезе тоже следует объявиться. Мы в последнее время ведём довольно изолированный образ жизни.
Наш дом был соединён магическим порталом с Замком Камерон, где я номинально проживал как граф и землевладелец. Портал был замаскирован под вход в наши замковые апартаменты, но когда его открывала правильная рука, он на самом деле вёл в наш скрытый горный дом, далеко от самого замка.
В общем и целом, мы ужинали в замке, а также проводили там свои дни, но в последнее время мы стали жить затворниками — за последние несколько месяцев мы появлялись лишь несколько раз.
Пенни кивнула, и встала на цыпочки, чтобы тепло поцеловать меня в щёку:
— Позаботься о том, чтобы Мэттью закончил убираться на кухне. Мне нужно идти готовиться. Увидимся за ужином. — С этим она и ушла.
Я наблюдал за её ходом, думая про себя, насколько мне повезло. Моя собственная судьба могла обернуться почти такой же тёмной, как у Даниэла Тэнника. Я поймал на себе взгляд дочери.
— Что? — спросил я, почуяв неладное.
— Я не хочу знать, о чём ты думал, — бросила она обвинение.
Я засмеялся:
— Ничего подобного. — Она, похоже, почему-то считала, что мне в голову приходила лишь одна мысль, когда я думал о её матери. Судя по всему, в прошлом я в какой-то момент подал плохой пример, и она так и не смогла избавиться от этого впечатления. — Честно! — добавил я.
— Я вижу, как ты лыбишься, — продолжила она. — Не веди себя так омерзительно.
Я вскинул руки. Она заставила меня рассмеяться, и это лишь ещё более убедило её в моей виновности:
— Ладно, как хочешь, — сказал я. — Не могу с этим спорить. Твоя мать — привлекательная женщина. Возможно, мне следует пойти посмотреть, не сможем ли мы обеспечить тебя ещё одним братом или сестрой? — Когда сомневаешься, иди в атаку.
— Тьфу! — воскликнула Мойра. — Прекрати! Пойду посмотрю, не нужна ли помощь Мэттью. — Она оставила меня наедине с Линараллой и Коналлом.
Линаралла безо всякого выражения глазела на меня, Коналл делал то же самое.
Я пожал плечами, и стал смотреть, как мой сын начал мне подражать, поднимая плечи, и поворачивая руки ладонями вверх.
— Ты сводишь сестрёнку на улицу поиграть этим утром? — спросил я его. Под сестрёнкой я подразумевал Айрин, мою младшую дочь, которой было лишь семь. Коналлу было девять.
— Я хочу услышать рассказ, — настойчиво сказал он.
Предыдущим вечером я послал его вместе с сестрёнкой спать, сочтя рассказ слишком тёмным для них.
— Ты уже пропусти первую часть, и я правда не хочу, чтобы ты услышал остальное, пока не подрастёшь. — Мне и так уже было неудобно рассказывать кое-что из того, что я поведал его старшим брату и сестре.
Потребовалось немного убеждения, но он наконец уступил, и увёл свою сестрёнку играть на улицу. Между тем близнецы закончили с посудой, и мы все устроились в нашей уютной комнате, чтобы закончить рассказ.
— На чём я остановился вчера? — спросил я.
— Он плакал, потому что ему не хватало его мамы, — резко сказал Мэттью.
Я думал, что моё описание было слегка более поэтичным, но его ремарка была достаточно точной:
— Полагаю, это справедливо, — сказал я. — Через некоторое время он закончил распаковывать струны, и натянул их на свою цистру. Он как раз закончил, и перенастроил её, когда несколько часов спустя вернулась Лираллианта…
Она грациозно приблизилась, двигая конечностями в идеальной гармонии. Было бы романтичным сказать, что она «вплыла», как иногда говорится в рассказах, но ничего такого она не делала. Её движения были естественными, атлетичными и уверенными, и они говорили всем вокруг о том факте, что эта молодая женщина была не только гибкой, но и очень здоровой.
После смерти Амары Тирион игнорировал свои естественные порывы, но его прощальная встреча с Кэйт тем утром послужила ему напоминанием о том, что он всё ещё был здоровым и крепким, в расцвете молодости. Лёгкие шаги Лираллианты казались громкими для его ушей, и хотя он не поднимал взгляд, Тирион неуклонно наблюдал за её приближением своим магическим взором.
Короче, он был чертовски возбуждён.
— Ты готов? — спросила она.
Игнорируя волка, просыпавшегося внутри, он ответил:
— Я как раз настраивал свой инструмент. Что бы ты хотела услышать?
Она уже выучила названия всех известных ему песен, но хотела чего-то иного:
— Сыграй что-нибудь, что подходит твоим воспоминаниям, — предложила она.
Тирион нахмурился:
