Второй бросок на надзирателя вообще никак не подействовал. Своими новыми чувствами Даниэл ощутил, что вокруг мужчины был какого-то рода энергетический панцирь, как будто на его ауре затвердела внешняя оболочка. После первого броска она стала плотнее и крепче, и теперь защищала его от любого возможного нападения Кэйт. Их враг улыбнулся, и Кэйт застыла, прежде чем упасть на бок. Её лицо было закрыто прозрачным барьером из какого-то рода энергии, и такой же барьер сдерживал её руки и ноги. Даниэлу было видно, что ей стало трудно дышать.
— Опусти её! — сказал он надзирателю низким рыком, зародившимся в его горле.
— А иначе что, мальчишка? Оскалишь на меня свои клыки? Знай своё место,
Он понятия не имел, что означало последнее из произнесённых надзирателем слов, но насмешка в его голосе ясно давала понять, что это был не комплимент. Двинувшись вперёд, Даниэл отвлёк надзирателя, сделав вид, будто пытается ударить его кулаком.
Засмеявшись, его противник ждал, зная, что удар его не коснётся, но в последнюю минуту Даниэл шагнул в сторону, и зашёл ему за спину. Он толкнул надзирателя в грудь правой рукой, надеясь свалить его на землю.
«Мне просто нужно нарушить его сосредоточенность».
Надзиратель не сдвинулся с места. Его щит пророс ему под ноги, укрепившись в каменистой почве.
— Чтобы победить, тебе не хватает ещё годков двадцати, но я ценю твоё упорство.
Его меч метнулся вперёд, и хотя Даниэл попытался пригнуться, он был недостаточно быстр. Острая боль и чувство тепла на шее поведали ему, что его порезало.
На землю упала большая часть его правого уха.
— Хорошая реакция, баратт!
Даниэл отшатнулся. Он видел, что Кэйт всё ещё боролась. Её грудь вздымалась как кузнечные мехи, а лицо приобрело пурпурный оттенок. Отчаявшись, он потянулся своим разумом, пытаясь порвать ауру надзирателя, как уже поступил прежде с Ронни.
Губы его врага разошлись в широкой улыбке, когда сила Даниэла тщетно зацарапала по его щиту. Атака Даниэла была слишком неуклюжей и несфокусированной, чтобы у неё был хоть какой-то шанс на успех.
— Несчастный, глупый ублюдок, — сказал надзиратель. — Давай уже закончим с этим. Хватит игр. — Подняв руку, он указал жестом на Даниэла, и ленты чистой силы оплели его тело, прижав руки к бокам.
— Пожалуйста, отпусти её, — взмолился он надзирателю. — Она невинна. Порча только на мне.
Тот засмеялся, приблизившись, и встав перед Даниэлом, небрежно держа меч в правой руке.
— Порча? Ты так об этом думаешь? Твой дар возвышает тебя над ними, баратт. Он даёт тебе силу.
Даниэл не слушал. Он тужился, но как ни пытался, не мог заставить свои руки сдвинуться. Ощущение было такое, будто его оплели сталью. Сменив тактику, он стал давить своим разумом, пытаясь использовать свой дар, чтобы разомкнуть силовые ленты.
Лицо надзирателя посерьёзнело:
— Тебе не удастся, мальчишка. Ты недостаточно силён. — Его рука поднялась, занеся меч с, и не оставляя сомнений в его намерениях.
Кэйт перестала бороться. Её лицо посинело, а тело обмякло.
Ярость прокатилась по Даниэлу, и его челюсти сжались, а сила стала расширяться вовне.
Надзиратель замер, сосредоточившись на своих усилиях удержать молодого человека. На его лбу проступил пот, а глаза распахнулись. Он проигрывал.
— Нет! — сказал он, но было уже слишком поздно.
Ленты, сдерживавшие Даниэла, порвались в ослепляющей энергетической вспышке. Он прыгнул в сторону, пытаясь избежать неизбежного удара меча надзирателя, но его противник уже оседал на землю.
Мужчина потерял сознание.
Окружавшая Кэйт энергия исчезла, но она, похоже, не дышала. Даниэл подбежал к ней, и начал трясти её, пытаясь заставить её тело вдохнуть. Когда это не сработало, он сделал единственное, что пришло ему в голову — наклонился, чтобы выдохнуть воздух ей в рот.
Большая его часть вышла обратно через её нос. Попытавшись снова, он зажал ей нос, и стал выдыхать, пока её грудь не расширилась. Он чувствовал, что её сердце всё ещё слабо билось, и после второго выдоха она закашлялась. Она начала тяжело дышать, и минуту спустя её глаза с трепетом раскрылись.
— Даниэл?
Он поцеловал её:
— Это я.
— Где надзиратель? — спросила она.
— Вон там, он без сознания. По-моему, он перенапрягся, или что-то вроде того. Когда я вырвался на свободу, он потерял сознание, — сказал он ей.
Кэйт приподнялась, опираясь на локоть:
— Он всё ещё жив?
— Его сердце всё ещё бьётся.
На нетвёрдых ногах она подошла к надзирателю, и наклонилась. Она всё ещё неуверенно сохраняла равновесие, и едва не упала, поэтому вместо этого встала на колени. Кэйт подняла камень, который недавно бросала в надзирателя.
Даниэл был рядом, стоя у неё над душой, пытаясь её защитить:
— Что ты делаешь?
Катрин Сэйер резко обрушила камень, ударив им надзирателя в висок. Удар пришёлся по касательной, но вспорол кожу, и кровь свободно потекла из раны. Она снова подняла камень.
— Остановись, Кэйт! — закричал он, поймав её запястье прежде, чем она смогла повторить свою кровавую атаку.
Она подняла на него взгляд, её щёки были испачканы грязью и слезами:
