Разговор вышел крайне удачный, легкий и закончился договоренностью встретиться через день в театре на премьере у Марка Захарова. Бернер откинулся в кресле, выполнив утренний ритуал телефонных звонков. Оповестил друзей и врагов о том, что он занял свое место в застекленной «кабине» и корпорация, управляемая его волей и разумом, мягко и мощно дыша двигателями, продолжает ровный горизонтальный полет. Он уже был готов пригласить к себе заместителей и выслушать их доклады, но ему вдруг болезненно, необъяснимо захотелось услышать голос Вершацкого, которого сегодня не станет. Запомнить какую-нибудь фразу, чтобы потом вспоминать после его смерти. Он не мог объяснить этой болезненной потребности и решил, что это видоизмененное желание получить сувенир от уходящего друга. Вместо вещицы – голос. Вместо предмета – фразу и интонацию. Он набрал номер.
– Яша, милый, – услышал он голос Вершацкого, и этот голос, обычно ироничный, язвительный, теперь показался ему растроганным и взволнованным. – Только что собрался тебе звонить. Просто телепатия какая-то!
– Немудрено, – сказал Бернер. – Мы чувствуем друг друга на расстоянии, как кошки!
– Мне показалось, в новогоднюю ночь я чем-то тебя огорчил. Не мог понять чем и решил позвонить.
– Господь с тобой, Левушка! Ты был, как всегда, безупречен. Как английский аристократ!
– Мы не должны огорчать друг друга. Нас так мало, настоящих друзей! И будет еще меньше. Я хочу, чтобы мы в любых, самых страшных обстоятельствах оставались друзьями!
– Так и есть! Этот год обещает быть трудным, во многом решающим. Хочу, чтобы нас чаще видели вместе. Пусть враги знают, что мы нерасторжимы и потому непобедимы! – Бернер вслушивался в слова Вершацкого и все искал среди них такие, что запомнятся навеки.
– А я, как ни странно, много жду от этого года! – продолжал Вершацкий. – У меня хорошие предчувствия. Вчера у нас дома была гадалка и нагадала мне в этом году массу успехов! Хочешь, и тебе погадает?
– Уволь! Лучше буду пользоваться прогнозами моего аналитического центра, – засмеялся Бернер. – А уж потом этот прогноз, если он будет благоприятным, вложу в уста моего телевизионного астролога и звездочета!
– Слушай, Яша, мне хочется тебя видеть! Давай поужинаем вместе. Приезжай в «Империал». Никого, только ты и я!
– Я сегодня занят.
– Все отложи! Приезжай! Расскажу тебе одну забавную историю, которую слышал вчера от нашего великого маленького толстенького пересмешника.
– Что за история?
– Маленький шедевр! Драгоценный этюд! О нас обоих! Прошу, приезжай!
«Вот оно! – подумал Бернер. – Маленький шедевр!.. Драгоценный этюд!.. Это и нужно запомнить. Так срезают локон и кладут в медальон».
Он запечатлел в памяти эти слова, как камень отпечатывает узорный лист папоротника. На всю жизнь, которая будет длиться еще много длинных лет, после того как жизнь Вершацкого оборвется.
– Хорошо, приду, – пообещал он. – В девятнадцать!
Положив трубку, глядя в туманную московскую даль, подумал, что сегодня вечером, когда стемнеет и вдали над крышами зажжется малиновая реклама водки «Смирнов», Вершацкого уже не будет.
Нажал на кнопку селектора, приглашая своего заместителя.
Заместитель Феофанов был молодой человек, прошедший стажировку в Колумбийском университете, занимавшийся размещением ценных бумаг в Германии, имеющий опыт работы в приватизационных комитетах. Бернер видел его среди друзей, наблюдал за ним во время переговоров по акционированию авиационной фирмы. Предложил крупное жалованье, ввел в правление корпорации. Он был доволен Феофановым, но в последнее время по линии службы безопасности поступили сигналы, согласно которым Феофанов встречается с конкурентами. Его дважды видели за ужином в обществе директора фирмы, торгующей оружием, в момент, когда с этой фирмой назревал острый конфликт. Запись разговора отсутствовала, но сам факт общения с противником был настораживающим и опасным.
Теперь, глядя на молодого вежливого человека с безукоризненной прической, в белоснежном воротничке, темно-синем с иголочки пиджаке, Бернер всматривался в него и гадал: предаст не предаст? Ждал подтверждения своим подозрениям, когда Ахмет принесет наконец пленку с подслушанным разговором Феофанова.
Заглядывая в темный с золотым обрезом блокнотик, Феофанов докладывал шефу обстановку, сложившуюся в корпорации, во всех ее филиалах от Барселоны до Владивостока.
