В это же время по другую сторону оврага, у себя в доме, сидел человек и напряженно думал о тех же людях, и о Сергее, и об Иванникове, убитом камнем в висок. Человек думал о том, что он причастен к той панике, которая началась в деревне. Но ведь он хотел сделать жизнь односельчан спокойнее, а получилось совсем наоборот. Он думал о том, что у Иванникова остались жена и дети, а он не может им помочь. Конечно, Иванников был противный мужик, скандальный, завистливый, но ничего такого уж страшного он не делал, подумаешь, запускал петарды. Сергей – другое дело, он был опасен для молодежи, для детей, его желание заработать как можно больше денег могло привести к тому, что он стал бы продавать свою траву тут, в деревне. У них и так половина мужиков пьет, не хватало только наркоманов. И вообще, во всем виновата Клава, это она запустила процесс уничтожения всех виновных. Черт ее дернул начать стрелять, столько времени все было спокойно после пожара, так нет же, решила мстить. И что ее теперь только разобрало? А он просто поддался стадному чувству и потому принял участие в этом кровавом развлечении. Нет, пожалуй, он все правильно сделал, народ сам все забудет, и через год вообще никто ничего не вспомнит. Успокоив себя подобными мыслями, человек лег и через минуту уже спал. Странно, но мысль о том, что его тоже ожидает наказание за убийство, почему-то не пришла ему в голову.
Москва.
Стас начал свою карьеру в полиции с того, что опоздал в первый же день на работу, Андрей Андреевич Кузовлев, ставший не так давно начальником ОВД, подстерег парня в коридоре и, пока никто не видел, показал ему кулак, а потом громко сказал:
– Еще раз такое повторится, и вас, стажер, тут больше не ждут, нам опаздывающие не нужны. Теперь сами, без меня, идите в десятый кабинет, представляйтесь, затем сходите в отдел кадров и будьте любезны, выполнять порученную вам работу так, чтобы мне не было за вас стыдно. Я просил вас взять к нам и не хочу об этом пожалеть.
Красный, будто его обварили кипятком, парень пробормотал что-то невнятное и бросился искать десятый кабинет, судорожно прижимая к груди рюкзак, в котором лежали документы. Поздним вечером, почти ночью, он пришел домой, а жил он все это время у родителей, и, не снимая одежды, упал на кровать.
– Ты что, сынок? – мать встревоженно взглянула на него. – Не заболел?
– Просто устал, даже не думал, что надо будет столько бумаг писать. Ни тебе засад, ни погонь, ничего, о чем я прежде мечтал.
Отец, усмехаясь, прокомментировал:
– Я тебе с самого начала говорил, сто раз подумай, прежде чем менять специальность. Ты взрослый человек, а рассуждаешь, как мальчишка семнадцатилетний, какие погони и засады, когда ты сегодня первый день на работе был?
– Все я понимаю, просто надеялся, если хочешь, загадал, понадоблюсь сегодня не для бумажной работы, значит, все сложится хорошо, а нет…
– Иди ужинай и спать, завтра с утра поговорим, если захочешь.
– Нет, есть не буду, только разденусь и умоюсь.
– Но ночь выдалась беспокойная, едва Стас заснул, как ему позвонили из дежурной части, и пришлось просыпаться, одеваться и бежать на работу. Там ему дали адрес, сказали, что дежурная группа уже выехала, и он еле успел сесть во вторую машину к экспертам.
– Интересно, – проговорила мать, едва за ним закрылась дверь дома, – это теперь так всегда будет?
– Ты о чем? – сонно проговорил отец парня.
– Да вот такие ночные бдения, я думала, ему дадут хоть немного привыкнуть, он же пока не оперативник, только стажер. Как думаешь, это не опасно?
– А я никак не думаю, он сам хотел идти в эту профессию, знаешь, особенно смешно будет, когда он получит зарплату и наконец поймет, это не только тяжелый труд, но еще и скудно оплачиваемый. Может, найдет своим знаниям более приемлемое применение. В конце концов, он имеет почти два высших образования. Когда пройдет немного времени и сын наконец разберется в особенностях профессии, я ему подскажу, чем лучше всего заниматься, по крайней мере с моей точки зрения.
– И чем же?
– Не скажу, пусть сперва покрутится в полиции, поймет, что там не все могут работать, работа-то не сахар. Пусть посмотрит на других, повкалывает сам, глядишь, и поумнеет.
Под утро вернулся Стас, бледный, аж до синевы, сказал, что через пару часов ему на работу, и отправился в свою комнату. Уснуть ему так и не удалось, перед глазами все время было тело малыша, которого выловили из воды. Никаких следов, естественно, не осталось, тело пробыло в воде не больше суток, так сказал криминалист, который с ними поехал на место обнаружения трупа. Но этого хватило, чтобы никаких потожировых следов на ребенке не было. Теперь дело было за патологоанатомом.
С самого утра полковник Кузовлев вызвал ночную бригаду на совещание.
