После аварии у Маргариты Дубровиной появилось новое лицо, имя и жизнь. В прошлом остался муж неудачник, сын убийца, долги и нищета. Через двадцать лет женщина наконец обрела ту жизнь, которую заслуживает. Но так ли просто забыть о прошлом, если материнское сердце тянется к сыну, а муж охотится за имуществом?
Тихий сквер шуршал неубранной прошлогодней листвой, на газонах кое-где еще оставалось немного снега, и синее с редкими облаками небо отражалось в мокром после дождя асфальте. Ветер, холодный, пронзительный и от того злой, задирал полы пальто и плащей у прохожих. Весна в этом году пришла рано. Все начало таять еще в конце февраля. Сейчас, в начале марта, дни стояли солнечные, и хотя ночами по-прежнему температура опускалась ниже нуля, а ветер был ледяным, зимним, стоило выглянуть солнцу, как птицы начинали петь на разные голоса, воробьи и голуби купались в лужах, синевой отражавших небо, и у людей настроение было весеннее, приподнятое. Некоторые, самые морозоустойчивые или просто нетерпеливые, замучившиеся в ожидании тепла, оделись в весенние куртки и пальто, встали на самокаты и ролики и с радостными, возбужденными лицами мчались по аллеям Чистопрудного бульвара. Чисто вымытые трамваи, блестящие под вечерними лучами солнца машины – все это проносилось, проезжало мимо, рядом или за нарядной кованой оградой. Мимо, мимо проносилась жизнь других, молодых, полных надежды и ожидания, а она, немолодая и нерадостная, и ничего не ждущая от будущего, шла по аллее медленно, высоко подняв голову, выпрямив спину и прикрыв глаза темными очками. Казалось, она старалась отгородиться от всех, спрятаться, раствориться и пропасть в толпе, в этом вечном броуновском движении людей. Порывы ветра бросались в лицо, и в голове женщины мелькнула мысль, хорошо, что очки защищают глаза, вот бы на душу надеть защитные очки, может, тогда душа не так бы болела. Впрочем, для внимательного человека, если бы такой повстречался ей, не составило бы труда увидеть, как из-под темных очков тихо катятся слезы, а губы горько искривлены – только усилием воли эта невысокая худенькая женщина заставляла их не трястись. Нос покраснел, на щеках выступили некрасивые пятна, да кто же из встречных чужих людей – на это обращает внимание после длинного рабочего дня! Вечером, когда усталые и от того безразличные к другим жители этой далеко не самой благополучной страны возвращаются домой, их ждет целый вечер, заполненный домашними делами, капризами маленьких или немаленьких уже детей, недовольством дражайшей половины, то им вовсе не до чужих слез. В общем, вечер как вечер, ничего особенного для большинства.
– А ведь это очень хорошо, что до меня никому нет дела. Я бы не выдержала чужого сочувствия, – тихо, только для себя, пробормотала женщина и поспешно вытерла слезы.
Из-за кустов, еще голых и прозрачных, выскочила собачонка и бросилась к ней в ноги. От толчка маленького тельца Маргарита Дубровина, так ее звали, резко остановилась, вслед за собакой выскочил мальчик лет шести – семи с палкой в руках. Собачка жалась к ногам, пряталась за ними, поджав хвост и прижимаясь попой к земле.
– Постой, – остановила женщина малыша, это твоя собака? А палка зачем? Она же совсем маленькая, посмотри как она боится тебя! – И она показала на жавшегося к ее ногам зверька.
– Да пошла ты… – И малыш грязно выругался. Маргарита Дубровина изумленно уставилась на него.
«Господи, откуда он набрался таких выражений! Это же старшая группа детского сада, ну, в крайнем случае, первый класс, и вдруг такое…» – мелькнула у нее мысль. Между тем, пока она приходила в себя, ребенок резко развернулся и, размахивая палкой, убежал назад на детскую площадку. До ее слуха донесся голос взрослого мужчины:
– Как, сынок, прогнал наглую тварь? Надо было огреть по спине как следует, чтобы больше не появлялась».
«Ясно – подумала Маргарита – с этого все и начинается. Впрочем, у нас в семье ничего подобного не было, а поди ж ты, не помогло».
– «Ну, – наклонилась женщина к собаке, – чья ты?
Собака и не думала убегать, слегка вильнув хвостом, она ткнулась черным носом в ноги своей спасительницы.
– Хочешь сказать, что теперь моя? – Собака опять завиляла, теперь уже всей попой, а не только хвостом.
– Ну, вот это дудки, только собак в доме не хватало, самим теперь жить негде, и так на головах друг у друга сидим.
Ситуация в семье действительно была тяжелая. Сын Славка, взрослый оболтус, проиграл в карты деньги и, чтобы погасить долг, взял кредит, который вновь проиграл тем же людям. В результате пришлось продать хорошую квартиру на Чистых Прудах и купить малогабаритную «двушку» на окраине города, в районе, где до метро тридцать минут автобусом, а в метро еще надо суметь втиснуться в вагон, особенно если в час пик.
