– По-моему, она вполне образованная тетка, если мы не найдем прямых улик ее противоправной деятельности, она просто пойдет на все четыре стороны. Мы пока можем ей предъявить только то, что она жила по чужим документам. Но с другой стороны, у нее и выхода никакого не было.
– Она могла прийти ко мне и обо всем рассказать.
– Сань, ну ты подумай, единственные люди, к которым она обратилась, оказались наркоторговцами. Сергей твой вообще служил в полиции. Бедняга просто запуталась, она не знала, кому можно довериться.
– Да уж, Серега отмочил! Выучили на свою голову, а ведь в школе милиции учился. Мне что теперь делать, совсем разорваться? Два участка на мне, и потом висит еще убийство Сергея, его надо раскрывать, да этого, как его… Иванникова, Тоже непонятно, кто его порешил. Короче, зашиваюсь я, везде недоработал, еще суд над Клавдией почти день занял.
– Он же два дня длился, и только утром решение огласили.
– Верно, половину одного и половину другого дня, да еще дорога, хоть я и на служебной машине ездил, а все одно, время потерял.
– Чем закончилось, что ей присудили?
– Слава Богу, дали по нижнему пределу, может, еще на внучку посмотрит. Так что вы решили с Айшат этой?
– Ничего, проверим и выпустим, она, кажется, не при делах. Хоть Люська и говорит, что, мол, это она принесла в дом коноплю, только врет все баба.
Распрощавшись, Саша сел и стал напряженно вспоминать, кто мог пройти в помещение участка, убить Сергея и выйти незамеченным. В первую очередь тот, кто знал, что камеры не работают. Тот, кто рано встает и выходит из дома. Поэтому никто бы не удивился, увидев этого человека на улице. Сергея убили семнадцатого, прошло довольно много времени, но все равно, стоит расспросить местных, кто и что тогда видел, если они, конечно, вспомнят. Люська, скорее всего, ни при чем, ей просто невыгодно было привлекать внимание к своему дому. Она хоть и не семи пядей во лбу, но уж это поняла бы наверняка. Айшат ростом не вышла, накинуть петлю на шею человека выше ее на голову она вряд ли смогла бы. В то утро вроде никто из чужаков не приезжал, но это надо проверить. Как он раньше не проверил, вдруг где-нибудь в кустах машина была спрятана, а теперь и следов не осталось. Пойди пойми, когда ветки были обломаны, на них в месте слома число не высвечивается, и с тех пор несколько раз дожди шли, так что и отпечатки шин на земле можно даже не пытаться искать. Что же они такие глупые, сосредоточились на конопле, на Люське, искали мужиков, приезжавших к Серегиному дому под утро, а толку? Поломав голову, Саша для начала решил обойти те дворы, которые были ближе всего к отделу. Постучав в одну калитку, он, как ему показалось, разбудил хозяйку дома. Та, накинув на плечи плащ и потирая красную ото сна щеку, подошла к забору. Саша увидел полусонные глаза, в которых, тем не менее, светилось лукавство.
– Ну стояли возле отдела две козы, а я почем знаю, чьи они, по мне так все козы одинаковые, эти две были серые, или одна белая другая серая, нет, не помню точно. А что это вы козами заинтересовались? – говорила молодая женщина через забор. – Я в городе работаю, некогда даже огородом заниматься, тем более козами. – Она кокетливо поправила прическу, точнее то, что от нее осталось. – Ухожу рано прихожу поздно, никакой жизни не вижу, а мне, между прочим, только двадцать четыре. У некоторых моих ровесниц по двое детей, а я все одна. Лучше бы мужиков молодых нам искали, а не коз, – засмеялась она и вновь кокетливо посмотрела на участкового.
– Ты, это, лучше вспоминай, чем насмешничать. – Саша неожиданно для себя стал каким-то косноязычным. Потом точно опомнился и с излишней суровостью произнес: – Завтра к вам, гражданочка, зайду, и будьте любезны, вспомните все, что касалось того утра.
– А меня опять весь день не будет, – весело крикнула женщина ему вслед. – Захочешь, заходи попозднее, может, уже и приеду.
Красный и потный, будто не разговаривал с женщиной, а мешки таскал, Саша пошел к соседнему дому, на ходу вспоминая, видел ли он когда-нибудь эту девицу. Что греха таить, девушка ему понравилась, и он решил расспросить о ней у соседей. На другой стороне импровизированной площади, в одном доме еще горел свет, и парень направился туда. После недолгого ожидания ему открыл калитку ветхий дед. Редкая бороденка украшала старческое лицо и придавала ему некое благообразие, но нездоровый румянец и синие прожилки на носу говорили о многолетней алкогольной невоздержанности. Саша повторил свой вопрос старику, тот некоторое время недоверчиво смотрел на гостя, а потом вдруг схватил его за руки и потянул внутрь двора.
– Э, дед, ты чего это?
– Я вот что спросить хотел, парень, – проговорил старик. Он начал засыпать Сашу вопросами, которые в основном касались обстановки в мире, и, не давая тому вставить слово, резко перешел на ситуацию в деревне.
– Дед, – не выдержав словесного напора, перебил его Саша, – я вообще-то сам хочу задать тебе несколько вопросов, Скажи, ты коз у здания ОВД утром семнадцатого видел?
– Ясен пень, козы мои, как я мог их не видеть?
