Трясущейся рукой нашарил ключ зажигания, заглушил мотор. Обнаружил, что забыл, как открывается дверца машины. После нескольких попыток наконец вспомнил. Вывалился наружу в холодный влажный вечер. Картинка перед глазами прыгала и расплывалась, будто я смотрел на мир через объектив дешевой видеокамеры, которую держал ребенок. Вот капот и забрызганный бок «фольксвагена». Вот мокрый асфальт и темная фигура на нем. Человек кажется очень маленьким и хрупким. С головы у него слетел капюшон и по асфальту рассыпались светлые дреды. А вокруг — камушки. Разноцветные камушки, блестящие в свете фар.
В голове у меня будто что-то щелкнуло. Киномеханик включил проектор, запустив знакомый фильм — на сей раз прямо поверх реальности. Я стоял на забитой запаркованными машинами улице и одновременно находился в том доме, у подножия лестницы. Я был собой и одновременно маленьким ребенком. Человек на асфальте был пацаном с дредами и… кем-то еще. Силуэт наслаивался и не совпадал, как слишком большое платье для бумажной куклы.
Петля времени поймала меня, захлестнулась на шее, перекрывая кислород. Яркий камушек у моей кроссовки впрыгнул в кадр, увеличился в размерах, пока не заполнил собой все. Черная дыра в его центре вращалась, как сгусток тьмы, как воронка, ведущая прямиком в прошлое.
Я вскрикнул и рванул на себя дверцу машины. Повалился на водительское сиденье. Зашарил непослушными пальцами по приборной доске. Зажигание. Газ. «Фольксваген» чихнул, взревел раненым зверем и прыгнул вперед. Меня снова распластало по рулю, и на сей раз он больно врезался в ребра — я забыл пристегнуть ремень. Мотор заглох. В тишину ворвались чьи-то крики и понимание: я забыл сменить передачу. Вместо того чтобы дать задний ход…
— Я убил его, — прошептал я, цепляясь за руль деревянными руками. — Вот теперь я точно…
Дверца с пассажирской стороны распахнулась. Темная потрепанная фигура рухнула внутрь. Рявкнула, капая кровью:
— Гони, придурок!
В проеме открытой двери я увидел жирного мужика в форме — то ли полицейского, то ли охранника. Мужик что-то орал и стремительно приближался, впечатывая в асфальт подошвы армейских ботинок.
— Гони! — взвизгнул мой незваный пассажир и захлопнул дверцу.
Мозг у меня отказал, но включился инстинкт. Мотор завелся, я рванул заднюю передачу и дал по газам. Полицейский выскочил на дорогу и потрусил следом, размахивая руками — он явно начал выдыхаться.
— На хрена ты задом едешь, идиота кусок? — Пассажир мне попался требовательный и умирать пока, кажется, не собирался.
Но он был прав. Ехал я действительно почему-то задом и не очень быстро — боялся задеть запаркованные вдоль обеих обочин машины. К тому же на улице еще и люди какие-то появились — то ли сбежались на вопли, то ли просто к машинам своим шли от торгового центра, сиявшего огнями неподалеку. А впереди растопырился шлагбаумом поперек дороги коп.
— Там переулок слева, — пихнул меня в плечо пассажир. — Туда давай. Дальше будет широкая улица. Там развернешься.
Я сделал, как было сказано. Казалось, все происходит во сне. Только этот кошмар был какой-то новый. И в нем я чувствовал боль. Синяки на ребрах точно останутся.
Мы выскочили на проспект с оживленным движением. Пошли светофоры, яркие огни вывесок: «Кингс раннинг суши», «Слотс отель», «Юск», «Кэб-инн»… Справа внезапно блеснула темная вода с золотыми бусинами отраженных фонарей, и я понял, что мы едем вдоль набережной. Тут меня начало отпускать. Влажные ладони заскользили по рулю, колени стали ватными — я едва чувствовал педали. Свернул в первую попавшуюся боковую улочку, потом в еще одну и парканулся у обочины, заехав двумя колесами на бордюр. Немного подышал, откинулся на сиденье и повернулся к своему внезапному попутчику.
— У тебя пластырь есть? — спокойно произнес он, показывая кровоточащее запястье.
Вернее, она. Тот, кого я принял в суматохе на темной улице за щуплого пацана, оказался девчонкой. Слишком миловидное для парня личико и выпуклости на толстовке спереди не оставляли в этом никакого сомнения.
— Хватит пялиться, придурок! — Не дожидаясь ответа, пострадавшая открыла бардачок и начала там рыться здоровой рукой. — Где у тебя аптечка? — Девчонка захлопнула бардачок и помахала ладонью у меня перед носом. — Ау-у! Ты чё, завис?
Я сморгнул, запоздало залился краской, от которой стало горячо-горячо щекам, и выдавил, заикаясь:
— В б-ба… багажнике, кажется.
Она закатила глаза к потолку, а потом снова уставилась на меня синими глазищами идеальной кошачьей формы. Я, наверное, действительно придурок, да еще слепой, раз сначала принял ее за пацана.
— Так чё сидим? — Глазищи раздраженно сузились. — Фаак, вот же повезло на дауна нарваться.
Я проглотил «дауна» и молча полез в багажник. Руки у меня еще потряхивало, так что я долго возился с ковриком, под которым была спрятана аптечка — в углублении для запаски. В итоге оказывала себе первую помощь жертва сама, бормоча себе под нос не слишком лестные для меня эпитеты, причем все в третьем лице.