— Слышь, Медведь. — Маша сунула сигарету в рот, очевидно, пропустив мое замечание мимо ушей. — А ты у нас, оказывается, о-го-го! Я-то думала, ты просто плюшевый мишка, а ты, — она щелкнула зажигалкой, — прямо-таки дикий гризли какой-то! Чем ты этому дятлу по тыкве долбанул? Пивом? — Она выдохнула густое облако дыма в мою сторону.
— Минералкой, — бросил я, выдернул сигарету из Машиных пальцев и затушил ее в подстаканнике.
— Ты охренел?! — Мария развернулась ко мне, сверкая глазами. — У самого все куревом провоняло, а мне нельзя?!
— А ты не охренела?! — заорал я. — В какое дерьмо ты меня втянула? Тебя чуть не убили там, ты понимаешь?
— Да никто не собирался меня убивать! Припугнули просто. А если бы ты не шатался хрен знает где, то этого бы вообще не случилось!
— Я шатался?! — Я резко вывернул руль, съехал на обочину и дал по тормозам.
Нас обоих бросило вперед. Маша ударилась о приборную панель. Психанула, дергая ремень безопасности. Отстегнулась и с воплем «Урод больной!» выскочила из машины.
Мы находились в какой-то промзоне со множеством огромных стальных цистерн, за которыми чернильно поблескивала вода фьорда. Не оглядываясь, Маша зашагала к набережной. Каблучки ее туфель выстукивали по асфальту громкую сердитую дробь. Для вечеринки в пентхаусе она сменила обычный прикид унисекс на синее шелковое платье без рукавов, в котором была похожа на Дейенерис, Матерь Драконов. Вот только такой наряд не очень подходил для прогулки в ноль градусов: теплая куртка, очевидно, осталась в «Горизонте», и не думаю, что Мария собиралась возвращаться за ней.
— Ты куда?! — крикнул я в не закрытую ею дверь.
Маша и ухом не повела. В мертвенно-голубом свете фонарей ее удаляющаяся спина выражала абсолютное презрение.
— Чокнутая русская, — пробормотал я себе под нос, шаря по багажнику за сиденьем в поисках пледа. — Да подожди ты! — Я потрусил за ней с пледом под мышкой.
Догнал уже почти у самой воды. В тени резервуара, защищавшего от ветра с фьорда, Маша пыталась закурить новую сигарету. Руки у нее посинели и тряслись от холода.
— Ты что, решила помереть сегодня? — спросил я раздраженно, набрасывая толстый красный плед ей на плечи. — Если не от полета с крыши, так от холода?
— С тобой помрешь спокойно, как же! — Маше наконец удалось затянуться, и она с наслаждением задержала дым в легких, прежде чем выдохнуть.
— А-а, то есть я все неправильно понял, и мне надо было уйти и оставить там тебя с этими отморозками? — Я провел пальцем поперек лба, изображая татуировку смуглого. — Кто они вообще такие? Что им надо было? И как ты оказалась в этом «Горизонте», да еще в квартире, которую мы с тобой не сможем купить, даже если продадим все свои органы, включая мозг?
— Да кому
Что это? Я не ослышался? Мария способна к самокритике?
— Чего так? — Я навострил уши.
— Да влипли мы с тобой, Медведь, по самые гланды, вот чего. — Маша шмыгнула покрасневшим носом.
— Мы?! — возмутился я, но она только отмахнулась сигаретой.
— А Омару кто по башке долбанул? — Маша постучала костяшками левой руки себе по виску. — Не я же. Моя ошибка в том, что я, как говорится, оказалась не в том месте и не в то время. А теперь выход у нас один — валить из города и побыстрее.
— Да кто такой этот Омар? — Захотелось схватить Марию за плечи и хорошенько потрясти, чтобы из нее выпала информация ценой побольше, чем пять крон.
— Лучше тебе не знать. Крепче спать будешь. — Она резко затянулась, и осунувшееся лицо оранжево осветилось снизу. С кончика сигареты сорвались яркие светлячки и полетели в ночь.
— Я все равно плохо сплю. Кошмары часто снятся. Одним больше, одним меньше. — Я пожал плечами. — Мы же партнеры? — решил я разыграть новую карту. — А то, что сегодня случилось, может повлиять на поиски. Я должен знать. Помнишь, что ты говорила про слепых котят?
— Ладно. — Она сделала последнюю затяжку и растерла окурок по асфальту подошвой туфли. — Только не здесь. Дубак зверский. И писать хочу.
Я отвез Машу на ближайшую заправку с круглосуточным магазином. Потом она говорила мне, куда ехать, пока мы не оказались на пустынной парковке в лесополосе у какого-то то ли озера, то ли карьера — в темноте непонятно. Тут нам ничто не угрожало. Я не стал выключать мотор, только фары погасил — пусть Маша хорошенько согреется.
Думаю, рассказала она мне далеко не все. К тому же ее речь была пересыпана словами вроде «скорость», «пыль», «мерседесы», которые явно значили не то, что написано в словаре, и о чем я мог только догадываться. Но все же общая картина у меня худо-бедно сложилась.