— Там, — ответила личность, оказавшаяся парнем с набитыми рукавами и модной щетиной.
Я посмотрел туда, куда он указывал. Вроде бы в море качающихся голов мелькнуло что-то светлое. Я зло заработал локтями.
— Маша? — Я дернул за плечо девчонку в крошечной черной маечке и со светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Развернул к себе.
— Приве-ет! — прокричала радостно совершенно незнакомая носатая девица и ухватила меня за куртку. — Тебе не жарко?
Я еле от нее вырвался и протиснулся к выходу на террасу. За раздвижной дверью меня встретили божественная прохлада и свежий воздух. Деревянный пол был немного скользким из-за инея. Здесь тусовалось всего несколько курильщиков — холод быстро загонял полураздетых людей обратно в тепло.
Я подошел к ограждению террасы, сделанному то ли из стекла, то ли из прочного прозрачного пластика. Мост через Лим-фьорд сиял внизу огнями, словно отраженный в воде Млечный Путь. Я прижал к шишке на лбу прохладную банку. Где же все-таки Маша? Как ее разыскать в этом хаосе? Может, она уже вообще ушла? Эсэмэску-то я еще когда получил, а сейчас… Я вытащил телефон. На экране высветилось 02:02.
Уши, словно набитые ватой, уловили что-то. Зрение отметило тень движения в том же направлении. Я повернулся вправо. Точно. У самых перил примерно метрах в пятнадцати от меня кто-то был. Несколько темных фигур будто бы боролись. Над плечом одной внезапно мелькнула вспышка светлых плетей. Дреды.
— Маша! — Не успев подумать, я бросился к ней, готовясь выплеснуть всю накопившуюся злость. — Какого вообще хрена ты…
Я замер на полуслове. В свете, сочащемся через стеклянные стены зимнего сада, увидел, что Марию обступили трое парней. Двое заламывали ей руки, перегибая спиной через ограждение. Третий, стоявший к ней лицом, обернулся ко мне.
— Вали отсюда, — бросил он мне спокойно. На его смуглом лице была татуировка — одна сплошная черная полоса, вертикально пересекающая лоб. Глаза, в отличие от всех остальных, здесь выглядели совершенно нормально — зрачки реагировали на свет.
— Отпустите ее, — в тон ему ответил я.
В горле, плечах и запястьях тяжело и горячо пульсировало в такт музыке.
— Хочешь жить, уходи, — сказал татуированный, зафиксировав на мне взгляд, похожий на тот, что я видел у ягуара в зоопарке, когда ему принесли мясо.
— Понял, — я поднял вверх обе руки и сделал шаг назад.
Маша не кричала. На мгновение я встретился взглядом с ее глазами — огромными от размазавшейся туши и отчаяния.
— It’s all about humanity [34], — заявил низкий мужской голос из динамиков. Диджей как раз поставил новый трек.
Державшие ее парни ухмыльнулись. Татуированный повернулся обратно к Маше. Я опустил руки, сделал шаг вперед и, широко замахнувшись, ударил банкой минералки ему по виску.
Дальнейшее произошло очень быстро. Банка смялась о череп татуированного. Брызнувшая из нее струя ударила по глазам парня справа, отпустившего Машу и рванувшего ко мне. Татуированный рухнул под ноги второму амбалу, которому Мария одновременно врезала освободившейся рукой по горлу. Я схватил ее за локоть и дернул на себя, буквально вытащив из-под замаха парня, ослепленного минералкой.
— Бежим! — крикнула Маша, как будто я сам не понял, что вряд ли нам стоит сейчас зависать в баре.
Мы были уже у дверей зимнего сада, когда двое у перил соскребли с пола татуированного, и вся троица кинулась за нами. Смутно помню, как мы пробрались через толпу танцующих. На лестнице Маша перескочила через перила, как заядлый паркурщик. Сбила при приземлении каких-то девчонок. Их визг потонул в общем шуме, а я уже летел следом — раздавшийся на верхних ступеньках тяжелый топот очень мотивировал.
К лифту мы с Машей подбежали почти одновременно.
— Тут только один? — выдохнул я, пока она жала на кнопку вызова.
Вряд ли Маша меня услышала, скорее по губам прочитала.
— Еще пожарная лестница! — проорала она, чтобы пробиться через вату у меня в ушах. — Но по ней нас догонят.
Мы ворвались в слишком медленно открывавшиеся двери. Маша тут же прихлопнула ладонью кнопку закрытия, а я надавил на первый этаж. Трое с крыши вывалились в холл и ломанулись к лифту. Все это настолько напоминало сцену из тупого боевика, что я бы заржал — если бы не был так напуган.
— Стой, сука! Стой! — орал татуированный, зажимая рукой рану над ухом.
Створки лифта красиво съехались прямо перед его искаженной, измазанной кровью мордой. Пол под ногами дрогнул. Мы поехали вниз.
— В моей машине не курят. — Я раздраженно покосился на Машу, пытающуюся непослушными пальцами вытащить сигарету из пачки.
Нас обоих еще потряхивало от избытка адреналина. Я был уверен, что нас никто не преследует, но продолжал гнать по ночным улицам, будто хотел оставить между нами и «Горизонтом» как можно большее расстояние.