«Я вру». Его унижения, его жалобы были ложью, пустотой, он столкнул себя в пустоту, вытеснил себя из себя, чтобы избежать непереносимой тяготы своего истинного мира. Мира сумрачного и знойного, провонявшего эфиром. В этом мире Матье не был пропащим, вовсе нет, все было куда хуже: в нем он был весел, весел и преступен. Это Марсель пропадет, если он не раздобудет пяти тысяч франков до послезавтра. Поистине пропадет, притом без всякого романтизма; это означало, что она родит ребенка или рискует умереть в лапах знахарки. В этом мире страдание не было состоянием души, и не требовалось слов, чтоб его выразить: оно было сутью жизни. «Женись на ней, липовый шалопай, женись, мой дорогой, почему бы тебе на ней не жениться?» «Наверняка она не выдержит», – с ужасом подумал Матье. Все зааплодировали, и Лола соизволила улыбнуться. Она поклонилась и сказала:
– Песня из «Трехгрошовой оперы» – «Невеста пирата».
«Я не люблю, когда она это поет. Марго Лион гораздо лучше. Гораздо таинственнее. Лола – рационалистка, в ней нет тайны. И потом она слишком добра. Она меня ненавидит огромной, всепоглощающей ненавистью, это святое чувство – ненависть честного человека». Он рассеянно слушал свои легкие мысли, которые сновали в мозгу, как мыши на чердаке. Внизу был плотный, печальный сон, уплотненный мир, ждущий в полном молчании: Матье рано или поздно свалится в него снова. Перед ним опять всплыло лицо Марсель, ее жесткий рот и растерянные глаза: «Женись на ней, липовый шалопай, женись, ведь ты вступил в возраст зрелости, нужно на ней жениться».
«Хватит! Хватит! Я добуду деньги, я их в конце концов добуду либо женюсь на ней; это решено, я не мерзавец, но на этот вечер, только на этот вечер, пусть они оставят меня в покое, я хочу все забыть; Марсель не забывает, сейчас она в своей комнате, лежит на кровати и вспоминает все, она меня видит, она вслушивается в гул своего тела, и что дальше? Я дам ей свое имя, если надо, всю мою жизнь, но эта ночь – моя». Он обернулся к Ивиш, устремился к ней, она ему улыбнулась, но он понял, что она его даже не видит. А в это время зал аплодировал. «Еще! – требовали зрители. – Еще!» Лола не обратила внимания на эти выкрики: в два часа ночи у нее было еще одно выступление, и она берегла себя. Лола дважды поклонилась и направилась к Ивиш. Головы повернулись к их столику. Матье и Борис встали.
– Здравствуйте, здравствуйте, моя маленькая Ивиш.
– Здравствуйте, Лола, – вяло отозвалась Ивиш.
Лола слегка дотронулась до подбородка Бориса.
– Здравствуй, стервец.
Ее спокойный и серьезный голос придавал слову «стервец» некоторое достоинство; казалось, Лола выбрала его нарочно среди неуклюжих и патетических слов своих песен.
– Здравствуйте, Лола, – поздоровался Матье.
– А! – сказала она. – Вы тоже здесь?
Они сели. Лола повернулась к Борису, она вела себя совершенно непринужденно.
– Кажется, Эллинор освистали?
– Да, вроде того.
– Она пришла поплакать в мою гримерную. Саррюньян в бешенстве, за последнюю неделю это уже в третий раз.
– Он ее не выгонит? – с беспокойством спросил Борис.
– Хотел: у нее ведь нет контракта. Я ему сказала: если она уйдет, уйду и я.
– Что он тебе ответил?
– Что она может остаться еще на неделю.
Лола пробежалась взглядом по залу и громко сказала:
– Сегодня вечером мерзкая публика.
– А по-моему, ничего, – возразил Борис. Соседка Ивиш, беззастенчиво пожиравшая Лолу глазами, вздрогнула. Матье захотелось рассмеяться; он считал Лолу очень симпатичной.
– У тебя нет навыка, – сказала Лола. – Я, как только вошла, сразу же увидела, что они только что выкинули злой фортель, все сидели мрачнее тучи. Знаешь, – добавила она, – если девчонка потеряет место, ей останется только идти на панель.
Ивиш вдруг подняла голову, у нее был потерянный вид.
– А мне на это плевать! – энергично сказала она. – Панель ей подходит больше, чем эстрада.
Она делала усилия держать голову прямо, а блеклые покрасневшие глаза открытыми. Вдруг она утратила уверенность и добавила примирительно и сконфуженно:
– Естественно, я понимаю, ей тоже нужно зарабатывать на жизнь.
Никто не ответил, и Матье страдал за нее: наверное, ей было трудно держать голову прямо. Лола невозмутимо посмотрела на Ивиш. Как будто думала: «Типичная девчонка из богатой семьи». Ивиш хихикнула.
– А мне танцевать не нужно, – пролепетала она шаловливо.
Тут ее смех прервался, и голова упала на грудь.
– Что это с ней?.. – спокойно спросил Борис. Лола с любопытством посмотрела на Ивиш. Через минуту она протянула маленькую пухлую ручку, схватила Ивиш за волосы и подняла ей голову. У Лолы был вид сестры милосердия.
– Что с нашим малышом? Мы много выпили?
Она отстраняла, как занавес, светлые волосы Ивиш, обнажая большую бледную щеку. Ивиш приоткрыла умирающие глаза, голова ее свалилась назад. «Сейчас ее стошнит», – равнодушно подумал Матье. Лола стала теребить Ивиш за волосы.
– Откройте глаза, ну же, откройте глаза! Посмотрите на меня!
