– Письма, которые вы ей писали?
– Да.
– Ну и что?
– А то!.. Придет врач, и станет известно, что она умерла от отравления.
– В письмах вы упоминали о наркотиках?
– Конечно, – мрачно сказал Борис.
Матье показалось, что он ломает комедию.
– Вы что, принимали наркотики? – спросил он. Он был немного задет, так как Борис никогда ему об этом не говорил.
– Я... случалось. Один или два раза, из любопытства. К тому же я упоминал в письмах о типе, который их продает, тип этот с Буль-Бланш, я однажды покупал у него порошок для Лолы. Я не хочу, чтоб его накрыли из-за меня.
– Борис, ты с ума сошел! – воскликнула Ивиш. – Как ты мог такое писать!
Борис поднял голову.
– Представляете себе, какой разразится скандал!
– Но может быть, их не найдут? – предположил Матье.
– Первым делом их и найдут. В лучшем случае меня вызовут как свидетеля.
– Ой! Отец узнает! – перепугалась Ивиш. – Вот он взбеленится!
– Он может отозвать меня в Лаон и тут же засадить в банк.
– Что ж, составишь мне компанию, – мрачно сказала Ивиш.
Матье с сожалением посмотрел на них. «Вот, значит, они какие!» Ивиш утратила победоносный вид: прижавшись друг к другу, бледные, с искаженными лицами, они казались двумя старушонками. Наступило молчание, потом Матье заметил, что Борис искоса смотрит на него. На губах его читалась хитрость, жалкая обезоруживающая хитрость. «Он что-то замышляет», – раздраженно подумал Матье.
– Вы говорите, что горничная будит ее в полдень? – спросил он.
– Да. Она стучит, пока Лола ей не ответит.
– Что ж, сейчас половина одиннадцатого. У вас есть время спокойно туда вернуться и забрать письма. Если хотите, возьмите такси, но можно поспеть и на автобусе.
Борис отвел глаза.
– Я не могу туда вернуться.
«Приехали!» – подумал Матье. Он спросил:
– Почему?
– Не могу.
Матье увидел, что Ивиш смотрит на него.
– Где письма? – спросил он.
– В черном сундучке у окна. На сундучке чемодан, нужно только его снять. Внутри куча писем. Мои перевязаны желтой лентой.
Он сделал паузу и безразличным тоном добавил:
– Там лежат и бабки.
Бабки! Матье тихо присвистнул, он подумал: «Мальчишка не дурак: все продумал, даже способ оплаты».
– Сундучок заперт на ключ?
– Да, ключ в сумочке, сумочка на ночном столике. Там в связке есть плоский ключик. Это он.
– Какой номер комнаты?
– Двадцать один, на четвертом этаже, вторая слева.
– Хорошо, – сказал Матье, – я пойду.
Он встал. Ивиш все еще смотрела на него. Борис, казалось, успокоился. Он с прежней грациозностью отбросил назад волосы и, слабо улыбаясь, сказал:
– Если вас сцапают, то скажете, что вы к Боливару, это негр из «Камчатки», я его знаю. Он тоже живет на четвертом.
– Ждите меня здесь оба, – велел Матье.
Он невольно заговорил начальственным тоном. Потом мягко добавил:
– Я вернусь через час.
– Мы будем вас ждать, – заверил Борис. И проговорил с восхищением и безмерной благодарностью.
– Вам цены нет!
Матье зашагал по бульвару Монпарнас, он был рад остаться один. В это время Борис и Ивиш начнут шептаться, они воссоздадут свой душный драгоценный мирок. Но это его не тревожило. Его обступили вчерашние заботы: любовь к Ивиш, беременность Марсель, деньги и еще, в центре всего, слепое пятно – смерть. Он несколько раз произнес «уф», проводя руками по лицу и растирая щеки. «Бедная Лола», – подумал он, – она мне так нравилась». Но не ему надо о ней сожалеть: эта смерть – проклятая, потому что не получила никакой высшей санкции, и не ему ее санкционировать. Она тяжело упала в маленькую ошалевшую душу и слепо кружила там. Только на эту маленькую душу легла непосильная ноша – обдумать ее и искупить. Если б только у Бориса было хоть сколько-нибудь печали... Но он испытал только ужас. Смерть Лолы навеки останется за бортом человеческих отношений, как чей-то вердикт: «Собаке – собачья смерть!» Эта мысль была невыносима.
– Такси! – крикнул Матье.
Сев в такси, он почувствовал себя спокойней. У него даже появилось чувство хладнокровного превосходства, как будто он вдруг простил себе, что он не одних лет с Ивиш, или, вернее, как будто молодость внезапно потеряла свою ценность. «Они зависят от меня», – подумал он с некоторой гордостью. Лучше, если такси остановится не перед гостиницей.
– На углу улицы Наварен и улицы де Мартир, пожалуйста.
