Со вздохом я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю ноги. Голова ударяется о холодную бетонную стену. Во мне сочетаются странное онемение чувств и непривычная наэлектризованность – гневом, бессилием, желанием на ком-нибудь сорваться. Кулаки сжимаются. Я закрываю глаза. Она обязательно поправится. Она должна поправиться ради нас, потому что она мне нужна…
Рядом кто-то кашляет.
На соседний стул опускается Касл. Я даже не смотрю на него.
– Мистер Уорнер, – начинает он.
Я молчу.
– Как ты, сынок?
Идиотский вопрос.
– Это, – он машет рукой на палату Джульетты, – проблема куда серьезнее, чем многие готовы признать. Надеюсь, ты это понимаешь.
Я напрягаюсь. Я буквально на дюйм поворачиваю к нему голову и встречаюсь с пристальным взглядом. Впервые я замечаю тонкие морщинки вокруг глаз и поперек лба Касла и серебристые нити, проглянувшие в аккуратных дредах, связанных в хвост. Не знаю, сколько Каслу лет, но, думаю, он годится мне в отцы.
– У вас есть что сказать?
– Она не может руководить Сопротивлением, – говорит Касл, глядя прищуренными глазами куда-то вдаль. – Она слишком молода, неопытна и горяча. Это понятно?
– Нет.
– Стать во главе Сопротивления должен был ты, – продолжает Касл. – С того дня, когда ты пришел в «Омегу пойнт», я в глубине души надеялся: передо мной будущий главнокомандующий. Ты станешь одним из нас и возглавишь борьбу… – Он качает головой. – Ты рожден для этого, ты бы превосходно справился!
– Я не хотел этим заниматься, – отрывисто говорю я. – Нашей стране нужны перемены, нужен лидер с пламенем в сердце. Я не такой. Джульетта переживает за людей, прислушивается к их надеждам, чаяниям и страхам и будет бороться за них так, как никогда не стану делать я.
Касл вздыхает.
– Сынок, она ни за кого не сможет бороться, если умрет.
– Джульетта поправится, – зло отвечаю я. – Она сейчас отдыхает.
Касл молчит.
Наконец он нарушает молчание.
– Надеюсь, ты скоро перестанешь притворяться. Я слишком уважаю твой интеллект, чтобы подыгрывать, – говоря это, Касл смотрит в пол. – Ты прекрасно понимаешь, к чему я веду.
– И к чему же?
Он поворачивается ко мне. Карие глаза, коричневая кожа, каштановые волосы, и на этом фоне сверкают белые зубы, когда он отвечает:
– Ты говоришь, что любишь ее?
Сердце вдруг тяжело забилось – кровь зашумела в ушах. Мне очень трудно признаваться в чем-то подобном вслух – и практически перед незнакомцем.
– Ты ее любишь? – повторяет Касл.
– Да, – шепчу я, – люблю.
– Тогда останови ее. Останови, прежде чем они ее остановят, прежде чем этот эксперимент нас уничтожит…
Я отворачиваюсь, усиленно дыша.
– Ты мне не веришь, – упрекает Касл, – не веришь, хотя и понимаешь – я прав.
– Это ваше мнение.
Касл качает головой.
– За Джульеттой едут ее родители, – говорит он. – Когда ты убедишься, что я не вводил тебя в заблуждение, будет поздно.
– Не улавливаю смысла, – не сдаюсь я. – У меня есть документы, подтверждающие, что биологические родители Джульетты давно умерли.
Касл прищуривает глаза.
– Документы ничего не стоит подделать.
– Только не эти. Это невозможно.
– Уверяю тебя, еще как возможно.
Я упрямо качаю головой.
– Вы не понимаете. У меня есть полное досье на Джульетту, там четко проставлена дата смерти ее биологических родителей. Может, вы путаете с приемными родителями?
– Приемные родители оформили опеку только над одним ребенком?
– Да.
– Тогда как объяснить наличие второго ребенка?
– Что? – я внимательно смотрю на Касла. – Какого второго?
– Эммелины, старшей сестры Джульетты. Ты же помнишь Эммелину?
Мне кажется, что Касл сошел с ума.
– Боже мой, – вырывается у меня, – вы не в себе?
– Чушь, – отрезает он. – Ты много раз видел Эммелину, Уорнер. Может, не знал, кто она такая, но ваши пути пересекались, ты с ней плотно… общался.
– Боюсь, вас кто-то дезинформировал.
– Попробуй вспомнить, сынок.
– Попробовать вспомнить что?
– Тебе шестнадцать, твоя мать при смерти, ходят настойчивые слухи, что твоего отца, регента Сорок пятого сектора, вот-вот назначат Верховным главнокомандующим Северной Америки. Ты понимаешь, что через пару лет он переведет тебя в столицу, но не хочешь бросать мать, поэтому соглашаешься занять место регента, принять на себя руководство Сорок пятым сектором. Ты тогда был готов на все…
Я почувствовал, как кровь отхлынула от щек.
– И тогда твой отец дал тебе поручение.
– Нет, – шепчу я.
– Помнишь, что он от тебя потребовал?
Я смотрю на свои открытые, пустые ладони. В голове начинается кавардак.
– Помнишь, сынок?
– Что вам известно? – спрашиваю я, еле шевеля языком – лицо будто парализовало. – Обо мне – и об этом?
– Меньше, чем тебе, но больше, чем другим.
Я обмякаю на стуле. Коридор медленно кружится. Представляю, что сказал бы отец при виде меня сейчас.
– Что вам известно? – я смотрю на Касла. От тревоги спину то и дело заливает неприятным жаром. – Почему вы так долго молчали?
Касл ерзает на стуле.
