– Что?! Как это? – я смеюсь и одновременно хмурюсь. Я же чувствую на щеках солнечное тепло и вижу, как на ярком свете у девочек сужаются зрачки, а когда Соня и Сара переходят в тень, снова расширяются. – Вы шутите? Солнце такое яркое, что сил нет смотреть!
Соня и Сара качают головами. Уорнер отворачивается к стене, сцепив руки за затылком. У меня начинает учащенно биться сердце.
– Так мне что, мерещится? – тихо спрашиваю я.
Девочки кивают.
– Почему? – недоумеваю я, стараясь сдержать страх. – Что со мной происходит?
– Мы не знаем, – отвечает Соня, разглядывая свои руки. – Но надеемся, что это временный эффект.
Я начинаю ровно дышать, стараясь не терять хладнокровия.
– О’кей. Ладно. Но мне нужно идти. Я пойду, ладно? У меня тысяча дел…
– Лучше останься еще ненадолго, – говорит Сара. – Мы понаблюдаем за тобой еще несколько часов.
Качаю головой:
– Мне нужно подышать воздухом. Схожу погуляю…
– Нет!
Это первое, что произносит Уорнер, и слово вылетает из него почти криком. Он приподнимает руки в безмолвной мольбе.
– Нет, любимая, – как-то странно заговорил он. – Нельзя выходить из здания. Пока нельзя. Пожалуйста!
Выражение его лица надрывает сердце. Я чувствую, как выравнивается мой пульс.
– Прости, – говорю. – Простите, я всех вас напугала. Это была форменная глупость с моей стороны. Сама виновата. Но я всего на секунду забыла об осторожности… – я вздыхаю. – Должно быть, за мной следили, выбирая удобный момент… Обещаю, больше такого не повторится.
Я робко улыбаюсь, но Уорнер остается серьезен.
– В самом деле, – настаиваю я. – Не волнуйся, я обязана была помнить, что меня непременно попытаются убить, как только я покажусь им уязвимой, но… – я начинаю смеяться, – поверь мне, в следующий раз я буду осторожнее. Я даже попрошу усилить отряд охраны…
Уорнер качает головой. Я пристально смотрю на него, впитывая его ужас, но не понимая, чем он вызван.
Я делаю попытку встать. Оказывается, я в носках и больничной рубашке. Соня и Сара спешат переодеть меня в халат и дать тапочки. Я благодарю сестер за все – они дружески жмут мне руки.
– Мы будем в коридоре, если тебе что-нибудь понадобится, – говорят они одновременно.
– Еще раз спасибо, – с улыбкой отвечаю я. – Я вам сообщу, как будут развиваться… – я показываю на голову, – странные видения.
Они кивают и выходят. Я осторожно делаю шажочек к Уорнеру.
– Эй, – мягко говорю я, – со мной все будет в порядке, правда!
– Тебя могли убить.
– Знаю, – признаюсь я. – Я в последнее время совершенно разучилась думать. Я допустила ошибку, но это не повторится, – у меня вырывается короткий смешок. – Клянусь.
Он выдыхает. Плечи расслабляются. Проводит ладонью по лицу, затем по затылку.
Я никогда его таким не видела.
– Прости, что испугала, – добавляю я.
– Не извиняйся передо мной, любимая, и не волнуйся обо мне, – качает головой Уорнер. – Я за тебя беспокоился… Как ты себя чувствуешь?
– Не считая галлюцинаций? – криво усмехаюсь я. – Нормально. Утром я не сразу пришла в себя, но мне уже лучше, а видения скоро исчезнут, – я широко улыбаюсь – скорее для Уорнера, чем от подлинного оптимизма. – Делалье хотел не откладывая обсудить мою речь на симпозиуме… Неужели он уже завтра? – Я недоверчиво качаю головой. – Надо торопиться. Хотя… – я смотрю на себя, – может, сперва сходить в душ и одеться по-человечески?
Я снова улыбаюсь, всем видом убеждая Уорнера, что я чувствую себя прекрасно, но он будто онемел, молча глядя на меня воспаленными, в красных прожилках, глазами. Не знай я его лучше, решила бы, что он плакал.
Я уже хочу спросить, что случилось, когда он произносит:
– Любимая…
Отчего-то у меня перехватывает дыхание.
– Мне нужно с тобой поговорить, – шепотом заканчивает он.
– О’кей, – выдыхаю я.
– Не здесь.
Внутри у меня все замирает. Инстинкт подсказывает – пора бояться.
– Все в порядке или нет?
После долгой паузы он отвечает:
– Не знаю.
Я непонимающе смотрю на него. Он поднимает глаза – такие бледно-зеленые в солнечном свете, что на секунду они кажутся нечеловеческими – и ничего не добавляет.
Я глубоко вздыхаю, силясь успокоиться.
– Ладно. Но если мы вернемся в нашу комнату, можно мне сперва в душ? Очень хочется смыть песок и засохшую кровь.
Он молча кивает.
И вот тут меня охватывает неподдельный страх.
Нетерпеливо вышагиваю по холлу, ожидая, пока Джульетта примет душ. В голове хаос. Истерика уже несколько часов раздирает меня изнутри. Я не представляю, что Джульетта мне скажет, как отреагирует на то, в чем я признаюсь. От ужаса при мысли о том, что мне сейчас предстоит, я даже не слышу, как меня окликают по имени, пока кто-то не касается моего плеча.
Мгновенно оборачиваюсь – рефлексы срабатывают быстрее разума, хватаю чужую руку и заворачиваю за спину, впечатывая нападающего грудью в стену. Через секунду понимаю – это Кент. Он не сопротивляется и со смехом требует его отпустить.
Отпускаю.
Бросаю его руку. Я сам поражен. Трясу головой. Забываю извиниться.
– Ты в порядке? – спрашивает меня кто-то еще.
