Не мало побегав, в свои комсомольские годы за бутылкой, при проведении подобных встречь, правдун хорошо знал, что выставляется на стол в этих беседах, он хорошо знал обязанности «штатного гонца». Не дав, присутствующим опомниться, правовед быстро выставил на стол коньяк и закуску. Однако Крамола, оперативно убрал, нераспечатанную бутылку выставив ее за дверь, в коридор.
Проворчал при этом, что он давно забыл вкус этой мерзости, а здоровье гостей ему не безразлично.
На стол же, дед подал свой фирменный степной чай.
Во время беседы генерал долго рассказывал, как трудно приходится возвращать к плодотворной, деятельной жизни незаконно репрессированных, с какими изощренными схемами мошенничества ему приходится бороться, со времен т. н. всеобщей приватизации. Сказал он и о том, что дед несомненно заслуживает всяческого поощрения, а не изоляции от общест-ва, несмотря на то, что многим, он жизнь все-таки подперчил.
Кинорежиссер оказался всецело на стороне Крамолы, всячески старался его защищать.
Правозащитник измученный поисками компомисса, предложил, в конце – концов, отозвать свое письмо, как напи-санное ошибочно.
А для пушей поддержки Крамолы он предложил всей комис-сией выехать для проверки одного из домов престарелых в Московской области. Пригласить туда же и центральное телевидение. Крамола же категорически был против телевидения, заверив, что для правозащитника, показ убожества стардома, возможно и плюс, а вот для телезрителей, постоянно загружаемых чернухой, все это слишком тяжелая нагрузка, Для осуществления задуманного, оставалось только убедить председателя комиссии, Сделать это поручили «Правдуну».
Через несколько дней, вертолет с представительной комиссией приземлился в одном из подмосковных поселков.
К дому для престарелых, пришлось около километра идти пешком.
Еще издалека, прибывшие увидели, как к подъезду домаподкатили два автомобиля; грузовик, загруженный домашним скарбом и, легковой автомобиль из которого два дюжих молодца насильно выволокли отчаянно упирающуюся старуху.
Из дверей дома выскочил невысокий толстый человек и принялся что-то кричать, энергично размахивая руками.
– Ходячий хлам на второй этаж, а не ходячий, сваливайте вон к той куче, – услышали подходившие его напряженный, противно визжащий голос. Посредине двора навалена куча старой мебели и бытовых вещей, – Это все, что удается привезти старикам.
– Директор дома для престарелых – Жабин Павел Петрович, – представился толстяк приятным – заискивающим голоском.
– Вот притащили, очередную неучтенку, безо всяких документов, а у меня и так все забито, мест нет, – пожаловался он, кисло улыбаясь, отчего, стал походить на жабу. Комиссия вошла в дом.
Было время завтрака. По коридору две пожилые санитарки катили, гремящюю, как старый раздолбанный трамвай тележку с ведрами утренней каши и чая:
– Завтрак, завтрак, поднимайтесь! – хрипло кричит одна из женщин.
В коридор из комнат-камер потянулись старики и старухи.
Лица бледные, серые с блеклыми выцветшими, потухшими глазами, ни одной улыбки, ни одного бодрого слова, у всех тарелки, кружки в трясущихся руках, многие с костылями и палками, едва передвигаются.
Воздух, наполненный запахами лекарств, гниющей древесины и сырости, дополнился отвратительным «аро – матом» прокисшей каши, еще резко, необъяснимо, незнакомо пахло старостью.
– Чем это у вас так воняет?! – не выдержал один из военных.
– Да старичье наше сквозняков боится, не дают проветривать, – убедительно оправдался директор, виновато искривив свой жабий рот в улыбке.
– Все ясно, больше смотреть нечего, да и не стоит! – Возмущенно скомандовал председатель комиссии.
– Вот, где твое поле деятельности, вот, где тебе работы непочатый край! А не строчить жалобы на Крамолу, – продолжил он, повернувшись к правозащитнику Правдуновскому.
– Я, всегда за правовое государство, за демократию, – попытался оправдаться правдун.
– В том и разница между вами. Крамола работает, во благо людей, а ты защищаешь абстрактное, придуманное кем-то право! – Возмутился кинорежиссер.
На улице все увидели, как из лихо подкатившего по – лицейского автомобиля служители закона выволокли высокого, довольно крепкого еще старика.
– Зачем вы его приперли, все равно ведь убежит, – возмутился директор Жабин.
– В четвертый раз убежал, а они его все равно приперли, – заискивающе пояснил он председателю комиссии.
Полицейские отпустили старика и направились к авто-мобилю.
Старик неуверенно пошел к входной двери.
– Погоди старик, забери свои побрякушки, – остановил, деда один из полицейских протягивая ему горсть медалей и ор-денов.
– Зачем они мне? Удостоверения все равно Жаба забрал, – равнодушно буркнул дед.
Один из военных – член комиссии, не выдержал, забрал у полицейского награды, обнял старика за плечи.
– Поехали дедушка с нами, не пожалеешь, – сказал он и резко повернулся к директору стардома:
– Неси сюда удостоверения, мигом!!!
Жабин умчался в дом и через две минуты выскочил с целой пачкой наградных удостоверений:
