— Нет, это не почерк Дум, — Рей моментально отбросила в сторону данное заявление. — Я с ней слишком часто имела дело и могу с уверенностью сказать, что это не она. Если бы Виктория действительно хотела бы отомстить и получить доступ к вибраниуму, она бы уже сейчас штурмовала столицу Ваканды вместе с огромной армией роботов и магических тварей.
— Именно Рей, — Старк поднялась с места. — Тут действует кто-то другой. Кто-то более деликатный, не желающий привлекать к своей персоне лишнего внимания. Пока что. И я обнаружила ряд интересных параллелей. От проверенного источника мне стало известно, что три года назад было совершенно проникновение и утечка информации из одного комплекса, что принадлежит начальству Фьюри. Почти всё под грифом совершенно секретно, но кое-что удалось узнать. В том проникновение участвовала Таскмастер. Если она решилась на такое, значит у неё должен быть серьезный покровитель. Самое любопытное, с тех пор о ней ничего не слышно. Она пропала со всех радаров. И это не все. В архивах Щ.И.Т.а упоминается некий объект, под названием «Омега — 0.0.2.». Он описывается как обычный красноволосый мальчик, обладающий неизвестным уровнем силы. Он тоже исчез примерно в это же время. Профессор Ксавьер, — Гвенет повернула голову в сторону телепата, — насколько мне известно, вы единственный из всех нас, кто хоть как-то контактировал с ним. Что можете сказать?
— Хм, я разделяю твои опасения, Гвенет, — Ксавьер тяжело кивнул головой. — Когда я встретился с ним лично, он заявил, что ему нет дела до проблем нашего мира. Конечно я ему благодарен за новую возможность ходить, но бдительность я не терял. Он определенно очень могуществен и крайне хитер. И что бы он ни сделал, я по определению не могу поверить в правдивость его слов. Используя Церебро, я пытался вести за ним наблюдение, но его разум силен и закрыт. Я не знаю, как он это сделал, но три года назад он исчез. Я до сих пор не могу найти его самого и его приспешников.
— Стрендж, — Старк повернулась к Верховному чародею Земли. — Какие мысли на уме? Что говорит будущее?
— Как тебе известно, я стараюсь держаться подальше от таких дел, ибо мы, маги, защищаем Землю на совершенно ином уровне, — в привычной, слегка задумчивой манере ответила Стефани. — Но в последнее время вуаль времени не пронзить. Она слишком густа даже для самых опытных колдунов Земли. Каждый день я смотрю туда, в надежде уловить хоть какую-то крупицу грядущего. Но все слишком неразборчиво… беспорядочно. Хаотично.
— И что это может значить?
— Грядут большие перемены. В лучшую или худшую сторону — мне не дано знать.
*****
— Как-то так, — положив мелок на полочку под черной настенной доской, сказал молодой человек чуть выше среднего роста в ничем не примечательном лабораторном халате, сидящем на нем так, словно именно под него данный предмет одежды и шили. Но его самого непримечательным назвать никак нельзя. Яркие красные волосы, буквально сияющие потусторонним светом глаза цвета плавленого золота заставляли испытывать трепет перед их обладателем. Одежда не могла скрыть тренированного тела юноши.
Напротив него сидел крепкий мужчина лет сорока, шатен, с чрезвычайно хмурым лицом. На его глазах закреплены специальные прозрачные защитные очки. Недалеко от него стояла подставка с широким металлическим поясом, от которого вверх тянулась конструкция явно для прикрепления к спине, более того — напрямую к позвоночнику. Также к «поясу» крепились четыре длинных металлических щупальца, которые всегда казались зловещими всему персоналу этой лаборатории, расположенной чуть-ли не в самом сердце Оз-корп. Как и юноша, мужчина одет в ничем не примечательный белый лабораторный халат. С шеи свисал бейджик с фотографией человека. «Отто Октавиус. Научный сотрудник 1-го ранга».
Доска же за спиной парня вся исписана зубодробительными формулами, в которых не каждый ученый разберется, а многие из символов были и вовсе неизвестны современной науке. Если присмотреться повнимательнее, то на доске можно было различить целых два почерка: причём второй был более убористый и мелкий, заполняя все оставшееся пространство доски после первого. Именно им были написаны те «неизвестные ранее» формулы. В общем, было очевидно, что второй исправлял первого, если исправлением можно считать открытие знаний, ранее неизвестных всему человечеству. Но самая большая странность заключалась в том, что «исправлял» как раз-таки молодой парень, которого можно по ошибке принять за обычного лаборанта, каким-то чудом попавшего в лабораторию.
Доктор Отто Октавиус всегда считал себя здравомыслящим человеком. Он не собирался повторять сомнительные подвиги своих ученых, в отчаянии перешагнувших кучу так необходимых этапов в своих экспериментах в ущерб собственной карьере, и зачастую — даже жизни.
