Странно прозвучали его слова, но Агата решила, что позже всё обдумает. А пока она поблагодарила соседа, и он уехал. И вмиг она почувствовала одиночество и пустоту вокруг.
Стефан ехал домой и обдумывал всё, что сегодня увидел. Смерть сыновей барона – тяжёлая утрата для всех, но внутри зудела какая-то мысль, которую он никак не мог ухватить, и она почему-то беспокоила его гораздо больше. Он даже притормозил в одной из деревень и спешился, пытаясь понять суть своего беспокойства, но, увы…
И только подъезжая к своему поместью, он, наконец, понял – Агата! Вот что не давало ему покоя. В свои двадцать два он смутно, но помнил, как она появилась на свет, и какое горе принесла вместе с рождением. В связи с потерей жены всю свою любовь барон перенёс на неё. Она была обласкана и избалованна всеми, включая старших братьев.
Девочка росла капризным ребёнком. Стоило ей только захотеть – и любой её каприз немедленно исполнялся. Стефан не сказал барону, но именно балованный характер Агаты оттолкнул его от женитьбы с ней. Он и сейчас помнил тот разговор с отцом, когда отказался брать её в жены.
А сегодня он увидел совсем другую девушку. Ничего не осталось от того испорченного ребёнка. Перед ним предстала спокойная и рассудительная хозяйка поместья. Он никак не мог предположить, что такие перемены возможны, но сегодня он убедился во всём своими глазами. Очень, очень неоднозначные впечатления остались от поездки к соседу.
Агата же решила осмотреть дом. Это было роскошное поместье в форме подковы. Три этажа серого камня. Вытянутые стрельчатые окна, изящные фестоны на фасаде – во всём читалось мощь, богатство и вкус.
Двор был огорожен стеной из такого же серого камня, высотой примерно по пояс Агате. Вдоль забора высажены невысокие и корявые сосны, но они очень оживляли внешний вид поместья. Агата обошла дом – внутри уютный дворик с такими же соснами. Внутри двора больше никаких построек не было, не считая колодца с торца дома.
Пока Агата гуляла, во дворе начали собираться люди, чумазые, заплаканные и плохо одетые. Кто-то вообще стоял босиком. Окинув взглядом толпу детей и стариков, Агата прикинула, что здесь человек тридцать. Она ранее давала распоряжения на кухне, чтобы людям сварили кашу. Сейчас предстояло всех накормить и разместить. А где кормить-то? Не в хозяйскую же столовую их вести?
– Здравствуйте! Меня зовут Агата! Я дочь барона. Сейчас вас покормят и разместят на ночлег. Только вот столы и лавки мы не успели сколотить, поэтому есть придётся стоя, или вот – проходите, садитесь на крыльцо. – Агата показала на ступени, а сама направилась на кухню. Там уже всё было готово – огромный чан горячей каши с корешками и горстью окорока. Серый, но ещё горячий хлеб и чан с травяным взваром.
Посуды на всех не хватило, поэтому люди ели втроём и даже вчетвером из одной глиняной тарелки. Кухарка стояла тут же и уже не вытирала слезы – они ручьями стекали по её щекам. Она очень надеялась увидеть здесь своих родных, но увы. При этом зорко следила, и, подходя, к людям с опустевшими тарелками предлагала добавки. Рассуждала так – от хозяев не убудет, а эти несчастные пусть хоть один раз в день досыта наедятся.
Потом всем показали, где они будут ночевать. Весь скарб помогли стащить в один угол подвала, натаскали на пол соломы, и люди стали укладываться прямо на ней. Агата внимательно осмотрела всё это и метнулась к служанкам:
– Где можно взять тёплые ткани людям или шкуры? Может быть, у нас хранятся где-то запасы?
Служанка как-то странно посмотрела на Агату, но повела на третий этаж. Там одна из зал использовалась в качестве кладовой. За окнами смеркалось, и Агата погнала служанку за свечой, а сама принялась осматриваться в полутьме. Вся зала была уставлена сундуками разных размеров, Агата открыла первый попавшийся – шкуры до самого верха. Второй, третий – все забито шкурами.
К моменту возвращения служанки Агата совсем растерялась. Зачем столько шкур-то хранить? Они же портятся! С этим вопросом она и обратилась к служанке.
– Госпожа! Ваши… братья, они ведь заядлые охотники… – Она шмыгала носом и говорила, запинаясь. – Вот и хранили здесь свои трофеи.
– Понятно! Бери, сколько можешь унести, и потащили к людям.
– Госпожа Агата! Так нельзя, это хозяйское!
Да что ты будешь делать?! Агата бросила тяжеленную шкуру и выпрямилась в форме самовара – руки в боки.
– Я здесь кто? – спросила она.
– Ххоззяйкка, – заикаясь, ответила служанка.
– Шкуры чьи?
– Ваших братьев.
– Нет! Нет больше моих братьев! Шкуры – мои! И я могу как угодно ими распоряжаться, понятно?! – Агата вначале накричала, а потом, когда увидела, как девушка испуганно отшатнулась и зарыдала – притихла. Понятно, что стресс и усталость взяли верх, но нельзя же срываться на слабых...
– Как тебя зовут?
– Колетт, госпожа.
