– Да, девочка моя. Вокруг поместья до набега было восемь деревень. Эта – самая ближайшая. Крестьяне в ней выращивают овощи для нашего стола, ещё держат куриц на яйцо и коз с коровами. Они полностью нас кормят. А почему ты спрашиваешь?
Барон даже немного напрягся. Или Агате показалось?
– Позвольте, я сегодня пройдусь и познакомлюсь с жизнью этой деревни? – Агата понимала, что после нападения отец будет её особенно опекать и беречь. Но ей просто необходимо было познакомиться с укладом и бытом людей. Поэтому она постаралась быть ласковой и придать голосу просительные нотки.
– Не знаю, вообще то одной госпоже покидать дом не следует, да и мало ли… После набегов недобитые враги сбиваются в банды и нападают на путников.
Агата призадумалась. Опасения отца были весьма резонными.
– А если я возьму с собой служанку Колетт и несколько детей из подвала? К тому же мы не пойдём далеко. По улице туда и обратно.
– Ну какой прок от детей? Ты меня не слышала, что ли?
Барон как будто начал злиться, и Агата решила оставить эту тему. Она обязательно к ней вернётся, но после завтрака. К тому же служанка заносила тарелки с едой.
– Господин барон! Людей кормят, я спросила, – с порога отчиталась она.
На завтрак подавали сыр, нескольких сортов, листья зелени, отварные яйца, окорок и горячий пшеничный хлеб. Из кувшина служанка разлила по кружкам травяной взвар, и комната наполнилась новыми ароматами.
Агата разломила кусок хлеба вдоль, поместила в него сыр, прикрыла второй половинкой. Затем откусила и зажмурилась от захлестнувших её вкусов. Какое мясо?! Только горячий бутерброд с сыром! Взвар, правда, был без сахара и мёда, но к этому можно привыкнуть со временем.
После завтрака Агата попросила разрешения и забралась к барону на кровать с ногами. Гулять её не отпускают, одной в доме скучно – будет, значит, здесь сидеть, изучать местную жизнь.
– Отец, а когда овец стригут?
– Поздней весной, или в начале лета, а почему ты спрашиваешь? – Барон с удивлением посмотрел на дочь.
– А сейчас середина лета?
Барон кивнул в ответ.
– Значит, где-то хранится вся состриженная шерсть?
– Ох, Агата! Она хранилась в тех двух деревнях, что сожжены дотла. Думаю, что на ярмарку в этом году нам нечего будет нести.
– А овец стригут один раз в год?
– Наших – один. У нас особая порода была. Я склоняюсь к мысли, что набег был с целью заполучить наших особенных овец. Но ничего не доказать.
– Старосты сказали, что много скотины разбежалось по лесам. Может быть, отыщут и овечек?
– Я даже не сомневаюсь, что вернут пару десятков, – заверил барон.
Агата оживилась при этой новости.
– А сколько же тогда у нас овец было до набега?
– Полторы тысячи, не считая молодняка.
– Это же огромное стадо!
– Конечно. За нашей шерстью даже торговцы из других стран приезжали, да что сейчас об этом?…
– А сколько времени потребуется, чтобы возродить стадо?
– Наши овцы дают два приплода за полтора года. В каждом обычно три ягнёнка. Чтобы возродить стадо, надо лет десять, а то и больше. Да и к чему это сейчас? – Барон отвернулся и потёр глаза руками.
– Отец, а мы продавали стриженую шерсть, или же изделия из неё? – не отступала Агата.
– Просто шерсть, стригли, связывали в тюки и продавали… А ты к чему все расспросы ведёшь?
– А если нам обучить женщин прясть, и продавать уже нитки для вязания, или вовсе вязаные вещи? За них ведь должны больше платить? И тогда не нужно такое огромное стадо?
Отец даже приподнялся на руках, услышав эти слова от Агаты. Он надеялся, что всё ей объяснил, а нет, она продолжает обдумывать дела хозяйства.
– Девочка моя, да зачем нам это сейчас? Приданое у тебя есть, и на мой век хватит денег, а потом… – он только махнул рукой, – будь что будет.
Вскоре дверь распахнулась, и вошла служанка.
– Господин барон, к вам пришла Старая Марта, говорит, что её звали.
Барон оживился от слов служанки и велел немедленно проводить к нему женщину. Служанка, поклонившись, ушла, а спустя короткое время дверь открылась, и в проёме показалась сгорбленная маленькая фигура – вся в чёрном и с клюкой.
Старуха подошла ближе, и Агата смогла её получше разглядеть. Она была закутана в чёрный платок, глаза внимательно смотрели то на Агату, то на барона. Лицо изъедено глубокими морщинами. На незнакомке было чёрное платье, а сверху накинут чёрный плащ, стянутый шнурком у горла. На ногах – массивные ботинки, и тоже чёрные.
Барон позвонил в колокольчик, и, когда пришла служанка, сказал:
– Принесите еду для Старой Марты, а нам – взвар.
– Агата, – обратился он к дочери. – Это травница, Старая Марта, она живёт на наших землях, я разрешил.
Старуха присела на стул рядом с кроватью барона и внимательно уставилась на Агату.
– Здравствуйте, Старая Марта! – поприветствовала её девушка. Она так и сидела на кровати рядом с бароном.
– Алан! – заговорила Старая Марта. – Твои сыновья радуются и пируют за столом у Пресвятой Девы! Они исполнили свой долг, защитили семью и не посрамили свой род. За это их ожидает большая награда – они пойдут на перерождение без осуждения своих поступков. Они счастливы, и ты не горюй!
