Как вариант, можно было бы сотворить иллюзию… Руфус бы так и поступил, но, к несчастью, понятия не имел, как выглядят эти местные рубли. Пришлось использовать гораздо более сложную в исполнении формулу, носящую название «душевный порыв». Человек, попавший под действие этого заклинания, некоторое время вынужден был выполнять любые приказы мага, но, при этом, делал это с искренней радостью, да и потом, когда магия рассеивалась, вспоминал о проделанной работе с гордостью, считая её чуть ли не самым важным событием в своей жизни.
В Ордене, высшие иерархи которого во многих вопросах придерживались позиции «цель оправдывает средства», на подобные выходки, как ни странно, смотрели косо. Подавление воли человека, превращение его в счастливого, готового на всё раба — подобные вещи если и случались, то, как говорится, «без одобрения». А применение «душевного порыва» к члену одной из Семей, став достоянием гласности, неизбежно являлось основанием для дуэли… если не для убийства из-за угла.
Ни нажатие на устройство, которое, как помнил Руфус, должно было подать сигнал находящемуся в жилище человеку о приходе посетителей, ни удары в дверь ни к чему не привели. Вернее, нужная дверь так и не открылась, зато из другой вышла очень полная и очень неприбранная женщина, смерившая двоих мужчин подозрительным взглядом.
— Чего колотите-то? Нету его.
— Простите, уважаемая, а не известно ли Вам, где мой друг? — Руфус изобразил поклон.
Столкнувшись со столь вежливым обращением со стороны весьма сомнительных личностей, одетых как байкеры, женщина тут же растаяла.
— Ох, не знаю, сынки. Он-то так почти всегда дома, а тут один день куда-то умчался, потом и второй. А теперь уж два дня как вовсе не ночует. Оно-то, конечно, дело молодое, Миша мальчик хороший…
— Миша? О, видимо тут возникло некоторое недоразумение, — улыбка экзорциста могла растопить вековой лёд, — я ищу своего старого приятеля Теодора.
— Ты чё, иностранец? — прищурилась женщина.
Мысленно Руфус поблагодарил собеседницу за прекрасную подсказку. Действительно, гораздо проще выжить в этом мире, если назваться иностранцем. Иностранец не обязан знать, какое отношение мужской жезл, о котором в приличном обществе и говорить-то не принято, имеет к определению дальности поездки на машине.
— Именно так, уважаемая.
— А, ну тады понятно… скажет тоже, Теодор, хы… Фёдор, что ли? Невысокий такой, худощавый…
— Истинно, добрая женщина. Феодор, так.
— Так Фёдора я уж месяца два не видала. Он-то в отлучках часто бывает, только если с Мишкой куда собирается, завсегда ключи оставляет, чтобы цветы на окне поливать, а в этот раз как уехамши, так ничего и…
Экзорцист её уже не слушал. Визит к Теодору окончился ничем, и это было плохо. Выполнение приказа Ордена было и само по себе сложным делом, а без помощи Теодора, жителя этого мира, всё представлялось и вовсе бесперспективным. Кетари дель Рио… рассчитывать на её помощь не стоит, максимум — пара дельных советов, да и то не по сути проблемы, а по местным реалиям. Её вполне можно понять, Кетари сбежала на Землю, демонстративно оборвав связи с Семьей, не для того, чтобы выполнять поручения соплеменников. Её хорошее отношение распространялось персонально на Руфуса и этим же ограничивалось. Оказать услугу Гордону — это одно, работать на Орден — совсем иное.
Только вот выхода нет. Нельзя же бродить по этому чудовищно огромному городу, подавляя волю всех встречных и нацеливая их на поиски неизвестно кого и неизвестно где. Между прочим, минимум ещё одному человеку сегодня предстоит испытать на себе «душевный порыв», ведь надо и до Кетари добраться.
Дом Кетари располагался в центре города. Может, с точки зрения членов Семьи, подобное жилище и не могло считаться вполне достойным столь благородной особы, но, с точки зрения Руфуса, дщерь Рио устроилась вполне неплохо. Дом выглядел величественно, хотя на общем фоне окружающих зданий казался довольно старомодным.
Водитель уехал, пребывая в эйфории от совершенного благородного поступка. Он прекрасно помнил, что первоначально потребовал с пассажира деньги, но очень быстро осознал, что выполнить любое пожелание этого замечательного человека — не просто его священный долг. Это радость, счастье, смысл жизни. Вечером он обязательно расскажет жене об этом событии…
По всей видимости, в этот раз Ник сообразил, в чём причина покладистости владельца, и потому поглядывал на наставника с осуждением. Руфус спокойно ждал, пока подопечного прорвёт.
— Учитель, ну это же… — выдержки молодому человеку хватило ненадолго.
— Я тебя предупреждал, что наш путь пролегает там, где нарушаются орденские законы, — ухмыльнулся экзорцист.
— Я всё-таки надеялся, что ты шутишь, — буркнул дер Торрин.
— Трудные времена требуют трудных решений, друг мой, — Руфус вздохнул, — и не про все трудные решения надо рассказывать окружающим. Прошу тебя, не вздумай об этом… гм… поверь, весьма неприятном и для меня инциденте случайно проговориться при леди Кетари.
Ник кивнул.
— Да, не беспокойтесь. Я понимаю.
