Её напарник, последний «кровавый охотник» из созданного Войтеном выводка, обошёлся без подобных театральных эффектов. Он просто растворился в темноте — только что, вроде бы, стоял у невысокого дерева, и нет его. В отличие от гарпий, «кровавые охотники» обнаруживали потенциальных жертв по выделению тепла. Поначалу это давало им известные преимущества в стычках с ша-де-синн… а потом, как это бывало часто, преимущество обернулось недостатком. Убийцы научились маскироваться — и часто химера замечала врага слишком поздно, когда ни скорость реакции, ни выдающаяся физическая сила (Туарр без труда мог бы раскидать пятерых таких, как Тавр) уже не могли гарантировать победу. Ко всему прочему, при выращивании Туарра и других ему подобных из выводка, Войтен допустил пару ошибок — его создание, во-первых, весьма плохо переносило пребывание под прямыми лучами солнца и, во-вторых, не могло усваивать никакую пищу, за исключением прямой выкачки энергии из гемоглобина.
Тавр не слишком любил гарпию, это верно, но, в сравнении с кровососами, крылатая тварь казалась вполне милым созданием.
— Будете подпитывать меня энергией, — кивнул Войтен девушкам. — И учитесь, кто знает, когда понадобится.
Редко случается, что маг, достигший значительных успехов в одном из направлений применения силы, сумеет столь же далеко продвинуться и в других. Способности, в известной степени, определялись генами, но умение уверенено управлять магическими потоками требовало многолетней практики, изучение «всего и сразу» (даже из перечня генетически доступного) приводило, как правило, к тому, что маг, толком не определившийся с приоритетами, так до конца жизни и оставался посредственностью, нахватавшись понемногу ото всего, но не освоивший ни одного умения в достаточной степени. Здравомыслящие соотечественники Войтена предпочитали совершенствоваться в одном, максимум, в двух направлениях, и сам старик не стал исключением.
Будучи мастером в области управления биоэнергией со специализацией в генном конструировании, Войтен не мог похвастаться особыми достижениями там, где правили бал энергии стихий, то есть ни в боевой магии, ни в погодной. И репликацией (основа — контроль трансформации материи), которой собирался заняться сейчас, он владел лишь на уровне основ. Лишившись информационных кристаллов, изготавливать которые удавалось лишь настоящим знатокам, он не мог рассчитывать на пополнение знаний в необходимой ему сейчас области. Оставалось лишь надеяться, что минимального врождённого дара и практических навыков, полученных в юности, хватит для реализации задуманного. На сто процентов он был уверен лишь в своей способности удалить из игл яд и наполнить их элементами генокода суаши. Но для осуществления плана нужна была не только филигранная работа с генами — требовалось снабдить уцелевших слуг инструментами, с помощью которых те сумеют разнести его наследие по этому дикому миру.
Магия репликации по праву считалась четвертой по сложности, после геноконструирования, формирования кристаллов памяти и создания пространственных порталов. Он на мгновение ощутил иррациональную зависть к Гэль — та, будучи, в отличие от Фрейи, не самым лучшим боевым магом, строила порталы легко и изящно, инициируя сложнейшие формулы, остававшиеся для Войтена тайной за семью печатями. Но обе они, будучи всего лишь суашини, системного образования не получили, и рассчитывать на их помощь в части репликации можно было лишь формально, используя девушек как источники магической энергии. Что тоже было полезно — в этом мире, к несчастью, напряжённость магических потоков была до обидного мизерна.
Работа заняла у Войтена весь остаток ночи и светлое время почти до полудня. К моменту, когда на камне лежало шесть в равной мере потёртых браслетов, а количество игл, уже наполненных эссенцией, содержащей тщательно отмеренные компоненты генетического кода суаши, перевалило за дюжину тысяч, старый маг едва стоял на ногах, да и две его помощницы выглядели немногим лучше. Над костром, распространяя восхитительные ароматы, жарились на вертеле (Тавр весьма неодобрительно отнесся к подобному использованию его меча, но спорить не рискнул) куски мяса, но если Фрейр, не сомкнувший глаз ни на минуту за последние сутки, постоянно облизывался, кося глазом на импровизированный обед, то девушкам сейчас хотелось одного — упасть и заснуть.
