— Многие в этом мире считают, что аррауки пришли сюда, спасаясь от беды, с которой не могли справиться их мечи. Теперь ты знаешь, что так оно и было. Только вот эту беду мы принесли с собой. Мы дали этой кррепости, первой из построенных в Эллане, имя Каэр Тор, чтобы каждый день и каждый час помнить о том, что привело нас сюда. И ни одно из наших укреплений не получит названия Каэр Урранг или Каэр Дирт, ибо это осквернило бы память тех, кто сделал горький, но верный выбор.
Он помолчал, а затем заговорил уже нормальным тоном.
— Есть ошибки, друг мой, которые совершают лишь раз. Поэтому, если по твоим следам идут ша-де-синн, аррауки встанут на их пути. Все как один. И если придётся умереть… мы умрём с легким сердцем, зная, что наши души получат пррощение за то, что совершили наши предки.
— Спасибо, Урмас, — вздохнул Оррин, всё ещё находящийся под впечатлением от увиденной картины трёхтысячелетней давности. — Спасибо, но, клянусь, я бы не хотел, чтобы кто-то умирал лишь потому, что очутился не в то время и не в том месте. Да, девушка, которая приехала со мной, пока что не суаши. Это сложно объяснить, так что просто поверь мне на слово. Но она несёт в себе зерно истинного суаши и уже почти подошла к тому возрасту, когда это зерно проклюнется в ней. И ты верно понял, я чувствую, что ша-де-синн идут по её следу. Появятся ли они здесь одновременно с отрядами людей и эльфов, или сочтут нужным их опередить — не знаю. Охотники никогда не упускали случая выполнить грязную работу чужими руками, картина, что ты показал мне, рассказывает скорее об исключении. Они пожелали показать свою силу, свою власть над жизнями жертв — но демонстрация эта предназначалась не обречённым суаши, а вам и только вам.
— Ты собираешься сложить руки и дать убить её?
— Нет, для этого не стоило так далеко забираться, — всадник усмехнулся, но никакого веселья на его лице заметно не было. Просто растянулись губы, дополняя произнесённые слова. — Я хочу покинуть Эллану и, если мне не изменяет память, именно здесь, в Каэр Торе, есть тень ручья Лио. А у тебя наверняка найдётся ключ.
Урмас помрачнел.
— Проблемы? — нарочито спокойно поинтересовался Оррин, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.
— Что ты знаешь о ручьях? — вопросом на вопрос ответил арраук. — Кроме того, что они существуют.
Тонкие пути связывают между собой много миров. Никто не знает, сколько именно. Властелины Пути, кичившиеся способностью выходить на тонкий путь в любом месте и в любое время, признавали, пусть и без особой охоты, что эта невероятная транспортная сеть им неподвластна. Более того, даже более или менее стройной теории о том, кто и когда связал бесчисленные миры тайными тропами, выработано не было. В угоду гордости, многие из суаши, обладающие даром использования этого явления, предпочитали утверждать, что тонкие пути — суть порождения самой природы, то есть их существование лишено какого-либо потаённого смысла. Есть — и всё тут.
Попытки исследования и каталогизации миров предпринимались всеми расами, которые сумели обнаружить (или создать) и активировать хотя бы одного «привратника». Считалось, что в этом нёлегком деле лидировали всё те же суаши, которые могли обходиться и вовсе без путеводных объектов. Но, справедливости ради, стоило признать (и среди суаши находились такие, кто, зажав гордость в кулак, с этим соглашались), что эта умозрительная статистика зиждется не столько на конкретных данных, сколько на самоуверенности. Число миров безгранично и, возможно, где-то там, по дальним и незнакомым тропам, шагают исследователи, чей личный счёт открытых и изученных миров способен вогнать лучшего из Властелинов Пути в чёрный омут зависти.
Почти все миры, соединённые тонкими путями (опять-таки, термин «все» подразумевает «все известные», не более того), относительно пригодны для жизни. Ключевое слово здесь — «относительно». Эллана, Земля, Суонн, Арракс, Версум, Фалгос и десятки других, где разумные антропоморфные существа могут жить без сложных защитных приспособлений, теряются среди сотен миров, пребывание в которых хочется сократить до минимума. Бесконечные пустыни, где неутихающий бешеный ветер несёт над пологими дюнами тонны песка, лавовые поля, дышащие огнём и дымом, ледяные пустоши, где до почвы — пара километров вниз… Были и другие — с буйством жизни, где каждый эндемик[64], относись он к флоре или к фауне, видит целью своего существования сожрать зазевавшегося путника. В общем, путешествие по тонким путям «вслепую» всегда несло в себе известный элемент риска.
Миру, именуемому Лио, название дали суаши, а от них это словечко вошло в книги аррауков, эльфов и полудесятка других рас, с которыми Властелины Пути более или менее регулярно контактировали. Этот Слой находился примерно посередине между мирами приятными и откровенно негостеприимными. То есть, пребывать там какое-то время было можно, но удовольствия при этом никто из посетителей не испытывал.
