Лена занятия посещала исправно, хотя особого удовольствия от этого не испытывала. Просто не любила прогуливать без веской причины. При этом с пониманием относилась к тем, кто подобными причинами обзаводился. Не хотят — да и ради бога. Умение подтягиваться полезно солдату, но для карьеры польза от подобных навыков весьма сомнительна.
Сейчас создавалось ощущение, что умение бегать и прыгать через препятствия очень способствует карьере. Поскольку, если сбежать не удастся, карьеры может и вовсе не быть. Никакой.
А на практике вышло так, что вся её физическая подготовка — пустой звук. Потому как бегать по специальной дорожке, предварительно размявшись и, по большому счету, не особеннорассчитывая на выдающиеся результаты — это одно, а нестись сломя голову по лесу, срывая дыхание, обдирая кожу о деревья, путаясь ногами в низких (слава всевышнему) кустах и спотыкаясь о корни — совсем иное. А уж если тебе в спину ещё и стрелы летят…
Дерево вздрогнуло, и Лена взвизгнула от резкой боли — длинная стрела с белоснежным оперением торчала из ствола, уйдя настолько глубоко, что и наконечника не видно. Но он там точно был — поскольку рассёк в очередной раз куртку, теперь зацепив и кожу. Царапина, и крови-то почти нет…. Неожиданно для себя самой, девушка не бросилась бежать. Она с какой-то отрешённостью взглянула на разрез, убедилась, что кровь не хлещет фонтаном (едва сочится, если честно), и лишь потом сделала первый шаг.
Следующая стрела словно ножом срезала ветку над её головой.
— Суки! — выдохнула она. На крик не было сил.
Но они услышали. Очередная стрела чиркнула по предплечью, оставив новую царапину. На этот раз — довольно глубокую.
Окажись на месте Лены настоящий боец, он сейчас бы более всего жалел об утрате лука и целого колчана отличных углепластиковых стрел с вполне боевыми наконечниками. Но у девушки, чьё знакомство со схватками не на жизнь а на смерть исчерпывалось просмотром боевиков, подобных мыслей не могло возникнуть в принципе. Героизм, самопожертвование — всё это требует определённого склада характера. Большинство людей, оказавшись в безвыходной и смертельно опасной ситуации, попросту опускают руки. Немногие способны отбросить налёт цивилизации и драться насмерть, защищая свою жизнь или иные, не менее (а то и более) значимые ценности. Считанные единицы способны при этом победить. Речь не идёт о солдатах — армия, пусть состоящая из вчерашних призывников, толком ничего не умеющих, сильна не только тем оружием, которое всунуло правительство в руки мальчишек. Армия — это единение, где рядом чувствуется плечо товарища, пусть столь же ненадёжное, как и твоё собственное, но дающее психологическую поддержку.
А в одиночку… Если ты один, то в голову потоком лезут мысли о том, что шансы уцелеть наверняка есть. Сбежать, спрятаться, покориться, разжалобить врага, вымолить пощаду. И никто не узнает, что тебе пришлось стоять на коленях — неважно, в прямом или переносном смысле. Одиночка — не воин. Если только его не обучили пониманию того, что одинокий волк может быть куда опаснее целой отары взбесившихся овец. Именно пониманию — можно прочитать сколько угодно книг, просмотреть массу фильмов, выслушать умные речи и, на волне энтузиазма, обзавестись каким-нибудь поясом. Всё это будет знанием — но не пониманием.
Лена бежала. Минутная… нет, десятисекундная вспышка мужества там, возле дерева, уже исчезла, растворившись во всепоглощающем страхе. Она не думала о том, что можно упасть на землю и, пресмыкаясь, молить о снисхождении этих мудрых, чтоб они провалились, бессмертных моральных уродов. Страх утверждал, что прощения не будет. Страх требовал бежать без оглядки, куда угодно — в лес, в болото, в неизвестность. Поскольку любая неизвестность лучше, чем стрелы, время от времени вспарывавшие уже превратившуюся в лохмотья одежду.
И она бежала. Упала, покатившись по земле, с треском лопнули швы и рукав модной кожаной курточки повис, держась на честном слове. Девушка тут же вскочила — очередная стрела впилась в то место, где мгновением раньше была её нога — и метнулась в сторону, отчаянно надеясь избежать смертельного оперённого подарочка. И снова бег, хриплое дыхание, пот, заливающий глаза, мокрая от крови рука, лопнувшие на бедре узкие джинсы.
А потом вдруг она поняла, что деревьев вокруг нет. Не слишком густая трава местами сменялась участками, сплошь заросшими красным луговым клевером, влажная земля, тут же налипшая на кроссовки. Лена затравлено оглянулась — да, вот они, деревья. Всего в десяти шагах.
Убийцы стояли как раз на границе леса и поля. Один неторопливо снимал с лука тетиву, второй просто ухмылялся, глядя на девушку. Затем смачно плюнул в её сторону.
— Тебя пощадили, дитя человеческое. Преисполнись благодарности.
— Сволочи вы, — прошептала Лена, не задумываясь о том, что в ответ на немудрёное оскорбление вполне может прилететь стрела. На этот раз, в чистом поле, шансов уцелеть будет мало.
Эльф пожал узкими плечами.
