Дурную шутку с девушкой сыграл голод. После стольких усилий, направленных на маскировку, не стоило демонстрировать деньги другого мира, но в тот момент Лена думала только о тарелке с чем-нибудь съедобным. И о большой кружке… да чего угодно, хоть простокваши, хоть прокисшего пива, хоть просто воды. Вообще говоря, она и не рассчитывала, что хозяин сочтёт монету серебром или, тем паче, золотом. С другой стороны, можно было предположить, что качеством исполнения десятирублёвка с изображением Юрия Гагарина на голову превосходит любую продукцию местных монетных дворов и должна, как минимум вызвать интерес. Может, за неё удастся сколько-нибудь выручить, чтобы на первое время хватило.
Вопреки ожиданиям, трактирщик посмотрел на монету с полным равнодушием. Затем подошёл к стойке, за которой обычно ожидал посетителей, и достал из-под неё небольшую дощечку, на которой были закреплены три неглубоких мисочки — жёлтая, серебристая и медно-красноватая. Установив дощечку на стол, он поднёс монету к жёлтой миске и разжал пальцы. Лена ожидала услышать протяжный звон, но металл не издал ни звука, словно монета упала на пуховую подушку. Затем подобный же фокус повторился с серебристой чашей. И только соприкоснувшись с медью, десятирублёвик издал еле слышное позвякивание.
— Эта вещь ничего не стоит, — буркнул трактирщик. — Ни золота, ни серебра, одна лишь медь, да и то мало. Могу дать тебе миску похлёбки из бараньих потрохов и кружку… — он скользнул взглядом по невысокой фигурке и расщедрился, — молока.
— Спасибо, господин. Да поселится богатство в твоём доме.
— Откуда взяться богатству, если кормить себе в убыток всяких… — пробурчал толстяк. — Вон, в угол садись, а то мне всех гостей распугаешь.
Лена пристроилась на широкой скамье, отполированной многочисленными задницами посетителей, и замерла в ожидании. Через несколько минут невысокий, болезненно худой мальчишка бухнул перед ней грубую деревянную миску, наполненную густым варевом, толстый ломоть серого хлеба и глиняную кружку с молоком. Заметив растерянный взгляд девушки, хмыкнул и добавил извлечённую из-за голенища сапога ложку.
— На вот, отдашь потом, — надменно бросил он Лене. — И не утащи, смотри мне!
Кое-как обтерев ложку подолом балахона, Лена осторожно зачерпнула похлёбку. Пожалуй, потрохов в миске было не так уж и много, от силы четверть, всё остальное — разваренная фасоль, лук и ещё какие-то овощи. Выглядело не слишком аппетитно, но на вкус вышло очень недурно. А молоко… оно было просто потрясающим — густое, пахучее, жирное. И миска, и кружка опустели в считанные минуты… пожалуй, было бы неплохо повторить, но хозяин явно считал, что дал за сомнительную монету вполне достойную цену и предлагать добавку не торопился.
Таверна постепенно заполнялась посетителями. Явились два здоровенных мужика при оружии, взяли вина и мяса, после чего пристроились в углу, так, чтобы дверь была перед глазами, а надёжная стена из толстых брёвен — за спиной. Потом ввалилась шумная компания молодых парней, явно безденежных — заказали только пива и хлеба. Зато заняли самый большой стол в центре зала и, заполучив в руки кружки, принялись неторопливо цедить напиток, явно рассчитывая растянуть его на подольше. Ведь любой хозяин неодобрительно смотрит на тех, кто попусту занимает место, не принося заведению прибыли, а тут ничего и не сделает — сидят люди, пивко потягивают… клиенты, как-никак. Из разговоров парней следовало, что в самом обозримом будущем эльфы затевают очередной поход куда-то — куда именно, Лена не поняла, но явно не за покупками на ярмарку — и готовы платить тем, кто согласится принять в этом мероприятии участие. При этом юноши изображали из себя героев, а предстоящую кампанию расценивали как средство быстро и легко пополнить свои тощие кошельки. Быть может, Лена и не имела ни малейшего представления о сути здешней жизни, но в то, что кто-то будет за просто так раздавать деньги, не верила. Скорее всего, мальчишек втянут в какие-нибудь неприятности, которые некоторым из них (а то и всем) однозначно выйдут боком.
Но проблемы молодых людей, ищущих приключения на собственные задницы, Лену сейчас волновали меньше всего. Отщипывая кусочки от хлебного ломтя (пропечен неважно, да и на вкус как пластилин), она думала над свалившимися на неё приключениями и о том, как из них выпутаться.
