На торговца было жалко смотреть. Интересно, он дойдет до того, что бросится на меня со свежекупленным ножиком? На всякий случай, я сделал шаг назад и положил руку на эфес меча.
— Прости, но камень не продаётся. Не соблаговолишь ли вернуть его мне?
Мак Кормик и в самом деле бросил взгляд на нож. Только мне показалось, что он в этот момент думал не о попытке отправить пришлого воина в иной мир, завладев столь приглянувшимся торговцу имуществом, сколько о том, что ему придётся отрезать себе руку — добровольно пальцы не разожмутся.
Прошло не меньше минуты, прежде чем кольцо, освободившись от покрывшейся потом руки, упало на столешницу.
— Триста десять статеров… — прошептал Охан, лицо которого уже пошло красными пятнами. — И двенадцать серебряных драхм. Клянусь, у меня нет больше… впридачу ты сможешь забрать любой товар в лавке… во имя светлого Бела и грозного Тевтата, забери всё!
Я забрал кольцо и вышел из лавки, раздумывая, не допустил ли я огромную ошибку. Три сотни золотых монет… нет, дело не в деньгах. Если торговец готов был отдать за заурядный камень такую груду золота, значит, кольцо стоит дороже, намного дороже. Но в этих местах человеку вполне могут перерезать горло за пару серебряных драхм. Отдай я кольцо лавочнику за толику золота, и он тут же утратил бы ко мне всякий интерес, подсчитывая барыши. Или я ничего не понимаю в людях, или я теперь для уважаемого Охана Мак Кормика являюсь ходячим источником благосостояния. Не думаю, что ему будет трудно найти пару человек, способных всадить мне в спину стрелу и обшмонать карманы.
Пойдёт ли торговец на подобную сделку с совестью? Что-то мне подсказывало, что и не задумается.
Смогу ли я обеспечить собственную безопасность? Ой, не смешите! Максимум, от кого я, с моими навыками, смогу отбиться, так это от заурядного крестьянина. Да и то большой вопрос — в этих местах человеческая жизнь ценится не сказать чтобы дорого, а потому вопросы самозащиты вбиваются в людей с детства. Не то, что у нас — хобби… Армейские навыки у меня были, но и там нас больше учили строевому шагу, чем полезным в средневековом мире навыкам. Автомат бы…
Надо отсюда убираться.
Но, с другой стороны, хотелось бы собрать хоть какую-то информацию о Лене. Вряд ли девчонка, явившаяся сюда из другого мира и слабо ориентирующаяся в новом для себя окружении, никому не бросилась в глаза. Раз здесь не задержалась — следовательно, были тому причины. А где можно узнать свежие сплетни? Думаю, что самое подходящее для этих целей место там, где люди пьют пиво и что покрепче.
Найти таверну труда не составило. Как и лавка, это заведение было единственным на всю деревню и все дороги (в том числе тропки) вели туда. По причине относительно раннего времени — народ, преимущественно, пребывал в поле — зал с низким потолком, грубой мебелью был совершенно пуст. Мне пришлось несколько раз смачно хлопнуть кулаком по стойке, пока не откинулась занавесь, перекрывающая доступ во внутренние помещения, и не явилась хозяйка — я так решил, ибо на служанку она не слишком походила — этого заведения. Я не поклонник рубенсовских форм, да и возраст успел оставить на женщине довольно жестокие следы, но лет десять назад она была, пожалуй, предметом неровного дыхания всей округи. Могучая стать, огненно-рыжие волосы, не утратившие былой красоты черты лица.
— Да принесет Тевтат безопасность твоему дому, уважаемая.
По уровню доходов хозяйка таверны могла заткнуть за пояс десяток таких, по словам Романа, «бедных, но гордых йоменов», каким предполагал выглядеть я. Но на социальной лестнице воин стоял выше.
— Пусть направит Тевтат твой меч, господин, — она поклонилась, без подобострастия, но и не как равному. — Желаете подкрепиться с дороги?
— Было бы неплохо. Но сначала — несколько ответов на вопросы.
На стол легла серебряная монета. Драхма. Почти восемь граммов серебра. Вполне достаточно, чтобы считаться щедрым клиентом. Это ж не у нас придумали принцип «клиент всегда прав». Это принцип, вполне успешно действующий во всех мирах… ну, я так думаю. Потому, что обиженный клиент не склонен расставаться с монетами, это любой нормальный торговец усваивает накрепко.
— Слушаю, господин.
— Я здесь кое-кого ищу…
