— Проклятый убийца! — Несмотря на мою крепкую хватку, Александр вывернулся, но прежде чем он успел сделать что-нибудь еще, я заставил его переменить позицию. Теперь он лежал лицом вниз, а мое колено упиралось ему в спину. Принцу совершенно не понравилось произошедшее, и мне пришлось потратить гораздо больше сил, чем хотелось, чтобы удержать его в этом положении. Он продолжал сопротивляться.
— Проклятый Хамраш! Сначала ты пошел против законного Императора, а теперь замыслил подлое убийство! Тебе отрежут руки за то, что ты осмелился коснуться помазанника Императора! Как ты смеешь называться дерзийским воином? Пусть твои деды и прадеды сгниют…
— Я не причиню тебе вреда, мой господин. Узнаешь мой голос? Я не враг. — Если он не станет слушать, мы ни до чего не договоримся.
— Атос побери… — Я пытался убедить себя, что услышал в его голосе облегчение, радость узнавания, но если и так, они тут же исчезли. Он больше не вырывался, но все его тело оставалось в напряжении. — Значит, ты присоединился к проклятым повстанцам. Неужели им не хватает последователей? — Его презрение тут же перешло в приступ ярости. — Клянусь головой отца, если ты причастен к восстанию, все эззарийцы станут рабами на вечные времена. Я…
— Прошу тебя, мой господин, выслушай меня.
— Я тебя предупреждал…
— Ни эззарийцы, ни я не нарушали твоего приказа, мой принц, я желаю тебе только добра. А все, о чем прошу сейчас, выслушать меня.
Александр мрачно растирал запястья. Хотя его лицо побагровело, он сидел смирно и больше не пытался на меня наброситься.
— Я пришел помочь тебе разрешить проблему.
— Ах, так ты снова пришел «служить» мне! Это ты поведешь Хамрашей и прочих предателей в бой? Снова убьешь моих воинов, украдешь моих лошадей, позволишь этим негодяям давить на моего отца? Империя вполне обойдется без твоих услуг!
— Битвы быть не должно.
— Твои бунтари что-то слишком тихо вели себя последние недели, наверное, им пора поразмяться.
Я в очередной раз спросил себя, есть ли на свете более упрямое существо, чем Александр.
— Скажи мне, мой господин, что могло бы отправить этих повстанцев восвояси без кровопролития и без унижения твоей или их гордости?
— Если бы ты не ступил на путь предательства, ты давно бы уже задался этим вопросом!
Я сдержался.
— Забудь на минутку о своем самолюбии. Вспомни о келидцах, о том, что мы испытали, что мы узнали вместе. Твоя Империя велика, но окружающий мир больше, его требования важнее. Когда мы виделись в последний раз, я пытался найти ответы, чтобы разрешить проблемы всего мира, и некоторые из этих ответов я нашел. Не все. Далеко не все. Но я клянусь той кровью, что пролил за тебя, жизнью моей жены и ребенка, своим народом, что сейчас речь идет не о делах людей. Эти Дома заставили пойти против вас. Да, они поссорились с тобой и твоим отцом, не сомневаюсь, что оскорбления с обеих сторон были смертельными, но ты должен поверить мне. Кровопролитие послужит злу.
— Думаешь, ты сможешь оправдать предательство своими историями про демонов? Эти люди оскорбили своего Императора. Отказались повиноваться ему. Они умрут.
Итак, за дело.
— Если ты выдашь им Айвора Лукаша и скажешь, что покончил с набегами, от которых они страдали… этого будет достаточно?
— Подлец!
— Я никого не предаю. Напротив, пытаюсь убедить их в том, что ты ищешь способ сделать мир лучше. Уверен, что смогу заставить их слушать.
— Ты считаешь, что сумеешь убедить своих «друзей» выдать их главаря дерзийским баронам? Если ты не трус и предатель, как я назвал тебя, значит ты, совершенно безумен!
— Обещаю, у тебя будет кто-то, кого ты сможешь отдать им. Он будет полностью соответствовать описаниям Айвора Лукаша. Набеги разбойников, подрывающие доверие к власти Императора и мешающие тебе выполнять свое предназначение, прекратятся. Клянусь!
Александр вгляделся в темный угол, где я сидел.
— Ты собираешься отдать себя, чтобы прекратить войну?.. — Он не был уверен, что понял меня правильно. — А потом, вне всякого сомнения, сбежишь и с помощью какой-нибудь магии найдешь способ ударить меня в спину. — Но в его словах не было убежденности.
— Подумай еще, мой принц. Мне нет нужды использовать магию, чтобы ударить тебя в спину.
Он покраснел так, что дальше некуда.
— Что это за воин, который нападает на спящего человека? Я только усмехнулся в ответ на его ворчанье.
— Этой ночью я должен успеть еще много всего. Но если ты найдешь способ убедить этих несчастных повстанцев, что, как и обещал, разрешил их самую большую проблему и что отдашь им их главного врага, я вернусь завтра в полдень и сделаю все, что ты мне прикажешь.
— Они вырвут тебе сердце!
— Есть вещи похуже, мой господин. Они хотя бы не смогут вставить его обратно, чтобы проделать это снова.
