Пока мы шли, Блез создал заклятие, позволяющее двигаться гораздо быстрее и по совершенно иным местам, которых здесь не должно было быть. Эта магия не позволяла мне определить, где же на самом деле жил мой сын. Чем старше становился Эван, тем лучше я осознавал, что мне нельзя доверить такую ценность. И даже если бы я вознамерился лишить его единственного дома, мне все равно было некуда отвести его.
Моя жизнь Смотрителя Эззарии, мага-воина, участвующего в тысячелетней войне моего народа во имя спасения мира от демонов, едва не закончилась, только-только начавшись, когда я оказался рабом дерзийцев. Но после шестнадцати лет рабства принц Империи Дерзи вернул мне свободу и мой дом, я снова стал Смотрителем, но только для того, чтобы узнать, что та тайная война, которую мы вели вот уже десять веков, была войной с самими собой. Рей-киррахи, демоны, вовсе не были злыми духами, стремящимися к разрушению. Они были частями наших душ, отрезанными древним заклятием и сосланными во льды земли, называемой Кир-Вагонотом. Рождение моего сына и встреча с Блезом убедили меня, что все необходимо исправить.
Мой ребенок родился с рей-киррахом в душе. Захваченным. Поскольку изгнать демона из души ребенка невозможно, эззарианские законы требуют, чтобы такие дети уничтожались. Но еще до того, как я узнал о его рождении, моя жена отослала ребенка прочь, чтобы он мог подрасти и дождаться того момента, когда его можно будет излечить.
Я искал сына и встретился с Блезом, эззарийцем, который тоже родился захваченным, молодым повстанцем с великодушным сердцем и гармонией в душе. Он был цельным, прекрасным, и тут я понял, какой кошмар был сотворен столетия назад. Блез помог мне понять, чем были демоны для моего народа, я решил освободить рей-киррахов из их ледяной темницы и вернуть их в их древние земли Кир-Наваррина. Чтобы выполнить задуманное, мне пришлось соединиться с могущественным демоном по имени Денас, впустив его к себе в душу.
Мой народ не принял того, что я пытался донести. Одержимый Смотритель — это Мерзость, верх испорченности и источник огромной опасности. Когда стало ясно, что изменения, произошедшие в моей душе, необратимы, королева Эззарии, моя собственная жена, всадила в меня нож и оставила истекать кровью.
Умирая, я видел перед собой темную крепость, находящуюся в Кир-Наваррине. Воспоминания демонов и некоторые материальные доказательства говорили о том, что в крепости заперто нечто чрезвычайно опасное. Страх перед этим не знаю чем, посаженным под замок, и заставил моих предков лишить самих себя половины души, уничтожить собственную историю, замкнуть Кир-Наваррин навсегда. В своих предсмертных видениях, таких ярких, что я считал их правдой, я увидел заключенного в крепости. У него были мое тело и лицо. Странно, но я верил… я боялся… что это не просто кошмар.
Если находящийся в крепости угрожает уничтожить души людей, моя клятва Смотрителя, мои умения, вся моя жизнь требуют, чтобы я противостоял этому. Уже восемь месяцев сон держал меня в оцепенении, и сейчас я как никогда был близок к безумию.
Как только солнце село, мы с Блезом оказались в грязном переулке на окраине Кареша, городка на южной окраине Империи, где остатки отряда Айвора Лукаша воевали теперь с сорняками в огородах и занимались ремеслами в ожидании, пока их соглашение с принцем Империи Дерзи принесет плоды.
— Не хочешь передохнуть и умыться? — Блез остановился у местной купальни, унылой сырой постройки, возведенной вокруг источника изумительно чистой теплой воды. За медную монетку тучный владелец заведения позволял провести полчаса у бассейна с разрушающимися бортиками и предоставлял полотенце, которое не было чистым уже в те времена, когда родился Валдис.
Я вздохнул, стараясь не замечать исходящего от меня запаха пота.
— Это было бы прекрасно, но тебе нужно еще вернуться обратно.
И мы поспешно прошли в конец переулка и поднялись по деревянной лестнице в комнату на третьем этаже. Там я сел на набитый соломой тюфяк. Я жевал хлеб с молодым сыром, а Блез тем временем готовил сонное зелье. Себе я не Доверял. Живущий во мне демон мог изменить рецепт и лишить меня спокойного сна. Я был весьма сильным магом и многоопытным воином. Если мой разум сосредоточился на убийстве, будет не так-то просто удержать меня. Когда после приступа мне удавалось крепко проспать ночь, наутро я становился самим собой. До следующего раза.
— Когда же ты пойдешь в Кир-Наваррин и избавишься от этого? — спросил Блез, насыпая мелко раскрошенные сухие листья в кружку, где уже было вино, смешанное с белым порошком. — Ты же помнишь, каким был я, пускающим слюни идиотом, животным, а не человеком. Я даже есть сам не мог, и всего несколько часов там… Звезды небесные! Я до сих пор не могу выразить словами, что это такое, опять быть цельным. Опять видеть, словно кто-то поставил на место твои глаза. Ты тоже излечишься.
