– Андре? – спрашиваю у темноты, узнавая голос, но не видя знакомого силуэта. – Вы нарушаете закон, появляясь на этой земле, или запамятовали о смертном приговоре, бумага на который лежит в покоях отца?
– Почему же королю острова Мун можно нарушать правила, а его верному советнику…
– Бывшему, – поправил я, наступая к середине, откуда, как мне казалось, исходило звучание.
– Хорошо, – быстро согласился тот, – бывшему советнику – нет? Чем он лучше меня, дорогой мой принц?
– О чем вы говорите? – до меня как-то долго доходил смысл его слов. Отец что-то нарушил? Тот, кто цепляется к каждому твоему проступку? Тот, кто чтит соблюдение законов, писанных нашими предками, и которые будущие потомки должны соблюдать так же рьяно, как и мы? Он говорит про этого человека?
– Вы знаете, просто боитесь это признать, – говорил Андре.
Я не видел его силуэта, хотя даже не уверен, что он здесь.
– Девушка, что в темнице, Зои, что Вы знаете о ней, Ваше Высочество?
– Что мне известно, это не Ваше дело, – рявкнул я. К чему он ведет? Должно ли мне быть известно что-то еще про Зои и отца?
– Выпускайте меня, или говорите по делу!
– Вы сын своего отца, Ваше Королевское Высочество, – ухмыльнулся он. – За какое преступление ей вынесен смертный приговор? Она ли его совершала, или же ее некогда погибший брат?
– Что? – от непонятного облегчения у меня упали руки.
Зои ни виновна, ни виновна. Почему она молчит?
– Это не имеет значения, мой дорогой принц, приговор был вынесен около десятка лет назад, и пал на всю семью кровавой тенью, девочке не посчастливилось быть обнаруженной именно сейчас.
– Выпусти меня, сейчас же! – приказал я, ударяя кулаком по прозрачной стене, мне нужно было бежать к Зои, к отцу. Надо было спешить.
– Вы знаете, где я, Ваше Высочество, – он рассмеялся глухим неживым смехом, словно кукла, – я буду ждать Вас.
Иллюзия исчезла, и бледно-голубой свет ударил в глаза, все это время я смотрел вверх, на луну, как на путевую звезду.
С огромным облегчением и радостью я побежал в темницу, как можно скорее, как можно быстрее.
Спускаясь в темницу, не поздоровался ни с кем, боялся потерять лишнюю секунду, я вбежал в коридор подземелья и приготовил ключ, чтобы открыть дверь ее темницы, готовился уже вставить его в скважину, как дверь тяжело отворилась и оттуда вышел сэр Раньон, лекарь короля. Это было плохим знаком.
Я встретился с его печальным виноватым взглядом.
– Мне жаль, Ваше Высочество, – прошептал он и прошел мимо меня, оставив дверь раскрытой.
Мое сердце упало в пятки, когда я оказался внутри темницы, где было пусто, сыро и тихо, вроде бы, все, как обычно, но на стенах была кровь. Там, где была голова Зои, бордово-красные пятна окрасили все вокруг.
Зои мертва, я опоздал.
***
– Где ты был, сын? – неформально спросил отец, когда я зашел в большой зал, хотя был против такого обращения даже внутри семьи. – Отвечай.
Остановившись напротив него, я смотрел в его жестокие, безжалостные синие глаза, они давно стали стекляшками, которые сейчас хотелось окунуть в те лужицы крови на песке, и растоптать на месте. Раздавить, уничтожить старого ублюдка, как он того заслуживает.
Во мне было много слов, много эмоций, которые хотелось высказать ему, но нет, я должен быть сдержанным, неживым, холодным, совсем как отец.
Смотря ему в глаза, пытался найти правду. Казнь была назначена на завтра, не на сегодня. Почему он изменил решение? Почему?
– Кем была Зои? – напрямую спросил я, без должного обращения, на котором он был помешан. Я слышал, как испуганно вздохнули все, кто находился в зале. Я хотел вывести его из себя, и не собирался останавливаться. Когда идешь через ад, не останавливайся. – Отвечай!
– Она была преступницей, которая заслуживала то, что… – отвечал он, будто ничего не произошло, будто его совсем не раздражало мое фривольное поведение при хоть и приближенных к нашему дому, но все же чужих людях.
– Ей было семнадцать! – заорал я, прервав его оправдательную речь, одно и то же, он повторяет одно и то же, как заморская птица, которую научили говорить только одну фразу. Сейчас все в зале замерли, затаив дыхание, отца боялись. Он не понимал разницу между уважением и страхом. Он принимал страх за слепое уважение, старый глупец. – Отвечай, кем была Зои?
– Уходи, – коротко отрезал он, сведя свои широкие брови на переносице. Глаза отца побагровели, он был в ярости от моего наглого непослушания. Я почти добился того, чего хотел. Мне почти удалось вывести его из себя, но бедный отец не догадывается о том, что будет дальше.
Посмотрев на его советников, что сидели за столом по правую руку от него, увидел, что они были напуганы. Я бы тоже испугался, увидев всю нашу перепалку с отцом, это был первый раз, когда кто-либо осмелился перебить отца, кто осмелился бы говорить с ним в таком тоне и подобным образом.
Мне жаль их, ведь суровая жизнь в нашей резиденции только ухудшится после того, что я собираюсь сделать, после моей последующей выходки отца лучше не тревожить по пустякам, если им будет дорога голова на плечах.
