– Я ухожу, – устало сказал я, срывая фамильный медальон с инициалами РК1 с шеи и швыряя его под ноги отцу.
Не хочу быть частью этой лицемерной интриганской игры, нет уж, увольте. Андре был прав: все, что делает отец, это полная чушь и бред человека, помешанного на власти. Все это не имеет смысла.
«Я жду Вас, мой дорогой принц, я жду вас», – пронеслось у меня в голове. Андре сейчас в моей голове, и он ждет.
Какой смысл в справедливости, если ее нет?
Лучше сумасбродить, не позоря королевское имя, не портя свой народ, чем обременять их.
Я вроде как благое дело совершаю.
Тихо зайдя в комнату, погруженную в кромешную тьму, я наощупь дошла до низкого стола, который мы с Алиной передвинули к стене. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, чтобы не задеть сидящую на полу ведьму, я аккуратно дошла до стола, осторожно опустилась на колени и, протянув руки вперед, ощупала всю поверхность стола.
– Василина, ты же знаешь, что я тебя слышу? – я вздрогнула, когда в полной тишине раздался хриплый от долгого молчания голос подруги.
– Я стараюсь тебе не мешать, – чиркнув спичкой, я зажгла рядом стоящую свечу. – Не отвлекайся.
– Все нормально, – заверила она меня. – Ты помнишь, какое сегодня число?
– Помню, – затушив спичку, я бросила ее в тарелку с догоревшей старой свечой. – Семнадцатое июня, – обернувшись к Алине, я не смогла удержаться от самодовольной улыбки, наблюдая за тем, как сильно она сосредоточена над заклинанием.
Два года назад, именно в этот день я познакомилась с этой сумасшедшей ведьмой, которая на тот момент еще не знала, кто она на самом деле.
В Питере мало по-настоящему теплых и солнечных дней, и тот был исключением. На улице стояла долгожданная и желанная теплая погода, пригодная для долгих прогулок по узким скверам по брусчатой дорожке. Хотелось променада, а не торчать с Матвеем, с которым я повздорила, в университете. Меня достало, что он слишком много решает и очень много на себя берет. У него, конечно, были свои причины на это, да и я должна была заткнуться, но не смогла. Я накричала на него, выбежала из кабинета и побрела куда глаза глядят. Просто ходила по пустынным коридорам университета и понимала, что виновата, и что надо идти извиняться. Понимала, но не спешила с этим. Я была еще на взводе, и чтобы не пойти с ним на второй раунд словесной битвы, решила сначала окончательно успокоиться. Остановившись на пятом этаже, я запрыгнула на подоконник у окна, из которого хорошо просматривалась площадь перед университетом.
Мне были видны все студенты, что вкушали вкус свободы после сданной сессии, и те, что еще зубрили на последнем издыхании перед последним шансом на сдачу. Также среди студентов затесались абитуриенты, которых было легко узнать в толпе унылых людей. Их глаза мечтательно изучали здание университета, вкушая истоки студенческой жизни. Бывшие школьники такие наивные.
Впрочем, остановившись на этом месте, я думала, что успокоюсь, понаблюдав за людьми из окна, и пойду к Матвею выполнять задуманное, но мое внимание привлекла рядом сидящая компания абитуриентов, шумно что-то обсуждающая.
Одно случайно услышанное предложение заставило меня намеренно прислушаться к их диалогу.
– Вот зря ты не веришь! – не кричала, но очень громко говорила девушка в непропорционально коротких (относительно громкости ее голоса) шортах. – Сбылось все, что она говорила. Вчера вечером я все-таки успела к репетитору!
– Я же говорила, – ответила рыжая, широко улыбнувшись сидящим рядом с ней людям. – Но я не заставляю верить тебя во все это. Будущее изменчиво. Это я уже битву экстрасенсов насмотрелась. О, однажды я попыталась смотреть на душу человека. Во внутрь, а не на маску, что называется лицом.
– Ого, и как? Вышло? – воодушевленно затараторила та, что в коротких шортах. Тогда я не знала, как ее зовут. И до сих пор не знаю, та девушка не поступила в наш университет. Видимо спешное занятие, пророченное Алиной, абитуриентке не помогло.
– Это была моя одноклассница, Нина. Тогда у меня получилось, я будто в какой-то транс вошла, и вообще не помню, что ей там наговорила. Но когда пришла в себя, она сидела передо мной в слезах. Больше я не пыталась. – Она легко поправила свои упругие кудряшки и быстро избавилась от нахлынувшей печали, что ненадолго омрачила ее. И тут меня, не пойми с чего, дернул черт подойти. Моя интуиция хранителя подсказывала подойти, что я и сделала.
– А расскажи про меня, – дерзко заявила я, засунув руки в карманы. Вообще подобное поведение на меня не похоже, но иногда такое происходит.
– Эм, я тебя не знаю, – сконфузилась она, складывая руки на коленях и смущенно отводя глаза.
– Тем лучше, – легко ответила я, протягивая свою левую руку. Переведя на меня тёмно-зелёные глаза, она долго смотрела мне в глаза, затем все же взяла меня за руку, плотно, как сейчас, зажав глаза. Вокруг все затаили дыхание и переводили заинтригованные взгляды то на меня, то на нее. Я была спокойна.
