В первое воскресенье после Дня благодарения проповедь нам снова читал Дэвид Томас из конгрегационалистской церкви Гейтс-Фоллз. Народу опять было полно. Может, всем было интересно, не появится ли преподобный Джейкобс и не наговорит ли еще каких-нибудь ужасов. Но он не явился. А если бы попробовал — не успел бы взять разгон как следует, как ему бы заткнули рот, а может, даже вынесли из церкви. Янки серьезно относятся к религии.
На следующий день, в понедельник, путь в четверть мили от школы до дома я проделал бегом, а не пешком. У меня была идея, и я хотел попасть домой раньше школьного автобуса. Дождавшись его, я схватил Кона за руку и затащил на задний двор.
— Какая муха тебя укусила? — спросил он.
— Ты должен пойти со мной в пасторский домик, — сказал я. — Преподобный Джейкобс скоро уедет, может, даже завтра. Мы должны повидаться с ним до отъезда. И сказать, что мы все равно его любим.
Кон вырвался и вытер руку о свою футболку «Лиги плюща», как будто боялся, что я напущу на него вшей.
— Ты рехнулся? Не пойду я к нему. Он сказал, что Бога нет.
— А еще он полечил твое горло электричеством и вернул тебе голос.
Кон неловко пожал плечами.
— Он бы и так вернулся. Так сказал доктор Рено.
— Он сказал, что голос вернется через неделю-две. Это было в феврале. А в апреле ты так и ходил немым. Через два месяца!
— И что? Ну все прошло не так скоро, только и всего.
Я не мог поверить своим ушам.
— Ты что, боишься?
— Попробуй повтори — будешь на земле валяться.
— Не можешь даже спасибо ему сказать?
Он смотрел на меня, весь красный, с поджатыми губами.
— Нам к нему нельзя, мама с папой запретили. Он псих, и небось еще и пьяница, как его жена.
Я не мог вымолвить ни слова. Глаза мои наполнились слезами — не от печали, а от ярости.
— И вообще, — сказал Кон, — надо наносить дров до того, как вернется папа, а то он мне задаст. Так что лучше заткнись, Джейми.
Он развернулся и ушел. Мой брат, который стал потом одним из самых известных в мире астрономов, — в 2011-м он открыл четвертый так называемый двойник Земли, планету, где возможна жизнь, — развернулся и ушел. И больше никогда не произносил имени Чарльза Джейкобса.
На следующий день, во вторник после уроков, я снова бежал по Девятому шоссе. Но не домой.
У домика пастора стояла новая машина. Ну, не новая: это был «Форд-Ферлэйн» пятьдесят восьмого года со ржавыми порожками и трещиной в боковом стекле. В открытом багажнике я увидел два чемодана и громоздкий электрический прибор, который преподобный Джейкобс показывал нам как-то раз в БЮМе — осциллоскоп. Сам пастор был в своем сарае-мастерской. Я слышал, как там что-то грохочет
Я стоял у новой-старой машины, думая о «Бельведере», превратившемся в обгорелый остов, и боролся с искушением развернуться и броситься домой. Интересно, насколько иной оказалась бы моя жизнь, если бы я так и сделал. Писал бы я сейчас эти строки? Кто ж его знает. Апостол Павел был прав насчет мутного стекла. Мы смотрим в него всю жизнь, не видя ничего, кроме собственного отражения.
Вместо того чтобы убежать, я собрал всю свою храбрость и вошел в сарай. Джейкобс складывал электронное оборудование в деревянный ящик, прослаивая его смятой упаковочной бумагой. Он не сразу меня заметил. На нем были джинсы и простая белая рубашка. Воротничок с прорезью исчез. Дети не очень-то замечают перемены, происходящие со взрослыми, но даже я в свои девять лет видел, что он похудел. Джейкобс стоял в луче солнечного света из дверей. Услышав мои шаги, он поднял голову. На его лице виднелись морщины, которых не было раньше, но при виде меня он улыбнулся, и они разгладились. Улыбка была такая печальная, что мне словно стрела вонзилась в сердце.
Не задумываясь, я подбежал к нему. Он подхватил в меня в объятия и поцеловал в щеку.
— Джейми! — воскликнул он. — Ты есть Альфа и Омега!
— А?
— Книга Откровений, глава первая, стих восьмой. «Аз есмь Альфа и Омега, начало и конец». Ты был первым из детей, кого я увидел по приезде в Харлоу, и ты же — последний. Я очень, очень рад, что ты пришел.
У меня потекли слезы. Я не хотел плакать, но не мог удержаться.
— Мне ужасно жаль, преподобный Джейкобс. Ужасно жаль, что все так вышло. Вы правильно говорили в церкви, это несправедливо.
Он поцеловал меня во вторую щеку и поставил на землю.
— Кажется, я выразился несколько иначе, но суть ты уловил. Только не надо принимать всерьез то, что я наговорил; я был не в себе. Твоя мама это знает. Она так и сказала, когда принесла угощение на День благодарения. И пожелала мне всего наилучшего.
От этих слов мне стало чуть-чуть полегче.
— А еще она дала хороший совет: уехать подальше из Харлоу и начать все сначала. Сказала, что, может быть, на новом месте я смогу заново обрести веру. В этом я сильно сомневаюсь, но она права насчет того, что мне надо уехать.
— Я вас больше никогда не увижу.
— Никогда так не говори, Джейми. В этом мире пути людей постоянно пересекаются, иногда — в самых неожиданных местах.
Он вытащил платок из заднего кармана и вытер мне слезы.
