— Это простое дело, не так ли? Думаешь, он виновен?
— Неправильный подход. Дело не в том, что думает Вершитель судеб, а в том, что гласит закон! И что же в нашем случае гласит закон? — Ухмыльнувшись сказал Язва.
— Очевидно, что ты действовал из злобы, зная, что прикроешься законом. Ты невиновен в убийстве слуги Кайроса, но виновен в помощи врагу. — С каждым словом, лицо Желчной Язвы становилось всё бледнее.
— Помощи врагу? Клянусь вялым молотком Тунона, такого в законах нет!
— Хвала Кайросу! Разреши, добрый Вершитель, казнить негодяя?
— Полный бред! Закон на моей стороне! — Не дожидаясь ответа Вершителя, Язва вскидывает правую руку и чертит в воздухе линии и кривые заклинания.
— Разрешаю.
— Позволь показать, как может быть благодарен воин, Вершитель! — Сальверос, быстрым движением обнажил меч и приготовился к бою. Завершив заклинение Желчная Язва наложил на Мирослава заклинение бешенства, пытаясь заставить того напасть на Сальвероса, однако было глупо считать, что такое заклинание подействует на последователя Тунона.
Запаниковав Язва наскоро запускает в Сальвероса сгусток огня, но тот с легкостью увернулся от него, а после с яростным криком разрубил врага пополам, кровь и кишки вывалились как из разбитой пиньяты.
К неудовлетворению зрителей, бой закончился в пару мгновений. Сальверос отомстил за товарищей и поблагодарив Вершителя, удалился.
Далее Вершителю нужно было найти Пятый глаз, но по пути он увидел около одной из палаток миниатюрную девушку с двумя солдатами по обе стороны. На ней был богато украшенный головной убор, увенчивающий её лоб, делая её маленькую фигурку несколько пугающей.
Она была одета в открытое голубое платье со странным аксессуаром на шее, что подобно листьям прикрывал её плечи, грудь и спину. Сказать, что она выделялась в лагере, ничего не казать. Это словно Киркоров в золотом одеянии и короной, на съезде бардов. Заметив Мирослава, она повернулась к нему и заговорила.
— О, поглядите. Папочка вернулся. Я перешла границы? Ты пришел меня наказать? Я плохая девочка? Или ты просто хочешь попользоваться моей силой? — Девушка притворяется серьезной во время речи.
— Ты помнишь меня, Вершитель? А теперь не разочаруй меня. Ты отправил мою паству в Алый Хор на убой.
*Во время завоеваний, Сирин использовала силу своего голоса для вербовки солдат, но она перестаралась и переманила солдат Опальных, что привело к конфликту между армиями. Вершитель велел послать этих свежезачарованных рекрутов на передовую, чтобы действиями доказать ценность её призыва, однако почти все они умерли.*
— Ты забрал моих людей — последователей Сирин, Архонта Песни. — Нежный ветерок её слов набирает силу, а глаза едва заметно прищуриваются. Девушка делает маленький шаг вперед, но стоящие рядом солдаты загораживают проход оружием, не давая ей продолжать. Она смотрит на них и закатывает глаза. При этом звук приближающейся бури затихает.
— Похоже, что я могу причинить ему боль? — Девушка недовольным голосом задает вопрос солдатам, но осталась без ответа. Она возвратила взгляд на Мирослава и наклонилась вперед, словно желая раскрыть его тайну.
— Эти… славные люди больше не под моей защитой. Видимо, я опасна. Но, полагаю, ты это и так знал. Мне больше нельзя набирать последователей, как в Распуье Летианы(маленький торговый город), так?
— Если кто-то решил поклоняться мне — что в этом плохого? У Кайроса все настолько плохо с самооценкой, что он боится малейшей конкуренции?
— Посмотри на меня! Какой ущерб может принести пятнадцатилетняя девочка? Я всего лишь дитя! — Девушка, всё болтала и болтала, но Мирослав молчал и пытался переварить нахлынувшие воспоминания.
— Что ж, Вершитель судебТунона в гуще войны… Кайрос, должно быть, в отчаянии. Тебя послали пристыдить Аше и Нерата и заставить шевелиться? Я что-то слышала, что если мы не успеем за неделю закончить тут дела мы все умрем? Правда?
— Аше, конечно же, нужен кто-то, кто будет его подстегивать, хотя бы чтобы отвлечь от проблем. — Сирин скривила губы от этой мысли.
— Но Нерат… он как кошка, играющая с огромной мышкой, не так ли? — Речь Сирин прервалась, и она посмотрела на Мирослава в ожидании.
— А? Теперь моя очередь говорить? — Мирослав в шутку сделал удивленный вид, однако реакция Сирин была неожиданной для него. Её глаза сужаются, а губы кривятся. Она встряхивает головой, чтобы избавиться от повисших на ресницах слёз.
— Некоторые вещи никогда не меняются, не так ли? Лица — разные, но слова — все те же. «Девочка так сильна!», «Используем ей голос, она поможет повергнуть королевства!», «Такая сила в такие юные годы!».
