Я видела, как мозг мага все еще работал, находился в сознании, пытаясь бороться с заклинанием. Но тело начало отказывать. Заклинание «забвение» медленно начало поглощать, впитываясь в каждую живую клеточку. Специфика заклятия была проста и надежна, нужно было лишь доверие того, на кого оно будет наложено. Еще один большой плюс этого заклинания от обычного «усыпления», что пока объект спит ему практически невозможно причинить вред. Мощный купол закрывал от любого физического или магического вторжения, питаясь напрямую от наносящего заклинания. Это было актуально, по причине явного бешенства Маркуса от моей выходки. Спасибо закрытой секции императорской библиотеки. В свое время я немало часов провела в запрещенной секции. Потратив совсем немного сил, на крепкий сон мага, который должен продлиться не более суток. Этого будет вполне достаточно, чтобы решить все дела.
Онемение уже распространилась по всем конечностям, заставляя, Стефана медленно сползти на ковер возле моих ног. В ту секунду лишь глаза нервно бегали по пространству пытаясь найти выход, но магия брала свое. Минута и погруженный в глубокий сон лорд Широл, безвольно расположился на ковре.
Быстро проверив все необходимое, еще раз прогнав план действий, я стащила одеяло и подушку с кровати, устраивая молодого мага поудобнее.
Еще минута ушла на меня на воссоздание своего магического фантома. Практически идентичного слепка ауры, заклинание продержится не дольше получаса. И я знала точно, что через тридцать одну минуту, разгневанный Марку, по чувствующий обман, явиться в покои, ища след. Этого времени должно хватить для успеха или полного провала…
Жажда, нестерпимая жажда мучила, изводила и грызла каждую частичку тела. Я точно не знал, сколько провел времени в темном колодце Эволона. Разум, то возвращался в мое умирающее тело, то вновь отдалялся на границы сознания… Ища покоя, умиротворения. Но спасительное небытие не спешило, облегчать страдания. С жаркой волной возвращалась боль от разорванной груди, поломанных конечностей, размозженной головы…
Новым витком, новым оборотом, приходила невозможные страдания. За эти бесконечные часы, не раз перед глазами проносились эпизоды былой жизни. И даже двух. С ноющей беспомощностью возвращались воспоминания о времени, когда я еще не стал вампиром. О служении Декару Валлийскому в должности темного мага — некроманта. О моей глупой, практически дурной смерти от возрожденной мной же нечисти.
Затем была Грань — темная, пугающая. Я не знал, что меня ждет за ней. Наверное, из-за трусости и малодушия, мне был дан второй шанс или проклятье. Я помню, как собственными руками вырывал себе дорогу к новой жизни, сквозь толщу промерзшей земли, гонимый лишь жаждой.
Насмешка Судьбы, возродиться в сущности вампира — хищника, постоянно терзаемого инстинктами. Шли годы, десятилетия постепенно врожденная тяга к крови ушла на второй план. Мне захотелось большего, чем проживать жизнь мелкого грызуна, постыдного кровопийцы. Я вновь поступил на служение императору Декару, в роли обычного рядового темной армии. Именно в битвах и сражениях меня заметил императорский наследник. Сначала Маркус перевел меня в свой полк, за тем в лучший отряд. Столетиями мы сражались рядом, прикрывая друг другу спины. За заслуги я был удостоен титула лорда, со всеми вытекающими привилегиями.
Когда Декар призвал сына ко двору, Маркус не спешил со мной расставаться, переведя меня в ближайшее окружение. Спустя годы дворцовых интриг, заговоров, плавно моя должность перетекла в советники наследника престола. Так шли десятилетия… Пока я не совершил ошибку…
За время заточения, Маркус пришел всего один раз. Он долго стоял у входа в камеру, молчаливо разглядывая, то, что от меня осталось.
— Зачем? — задал он закономерный вопрос.
Я не смог ответить. Ни душевных, ни физических сил не осталась. Думаю и сам император терялся в догадках, кому была адресована фраза. Тем не менее, больше Маркус не появлялся, но я искренне был благодарен ему за визит.
Во-первых, понял, что ему не все равно, душа его не окаменела окончательно, значит, у Лики будет шанс сбежать. Во — вторых он запретил до самой моей смерти приближаться к камере ни одному живому существу. Ведь демон прекрасно знал, каких невыносимых испытаний мне стоит чувствовать рядом живое существо.
А сейчас была тишина. Я не слышал плеска спасительной крови в чужих сосудах. Не биения теплого живого сердца. Тишина. Боль. Жажда.
Сколько мне осталось? Не долго. Вся кровь медленно вытекла из многочисленных ран. А на запекшихся останках долго не протянешь.
— Хорошо… — пришло осознание.
Вновь болезненное забытье. Вновь мир окрасился в красно — черный цвет. Снова каждая не отмершая частичка начала пылать, сжигая мое не отмершее сознание, изводя разум.
