Возрождение из пепла полностью

Он пропустил и жаркие дискуссии о том, сдаваться или нет, и первое успешное нападение мужчин на какой-то демонский патруль, и попытку каких-то камикадзе ликвидировать Вадима, и первые репрессии, и тот момент, когда разношерстная группа людей – военных и штатских, молодых и старых, здоровых и раненых – стала потихоньку вырабатывать план дальнейшей деятельности.

Над рощами и скалами уже плыл сентябрь, когда Алекс с помощью Танечки и молчаливого подростка в первый раз смог встать с самодельной постели. А когда выбрался из пещеры посмотреть на солнце, то зеленые травинки посеребрились первым инеем – ночью выпал октябрьский заморозок.

А в ноябре он спланировал первый налет – на строящийся концлагерь. Группа отчаянно нуждалась в пополнении людей, оружия, продовольствия, а главное – в лекарствах, а тут был шанс сгрести все разом – так утверждал свой человек в группе техников-строителей. Вместе с атакующей группой шел худой парень, повязавший лицо косынкой. Парня шатало ветром, но убедить его остаться на базе никто не смог.

Налет вышел на диво удачным, и вечером группа, празднуя полный успех (ни одной потери!), сотворила что-то вроде обряда посвящения, присвоив каждому новенькому звание-прозвище. Сенечкин стал Синицей, Михайлов – Воробьем (за щуплость телосложения и легкость движений), Расул Гамедов – Сапсаном, чернявый угрюмый Татаров – Вороном. А молчаливому новичку за зоркость и умение в момент оказаться там, где нужней всего помощь, мудрый дед Фома посоветовал дать имя Сокол. И не прогадал.

Тогда же, в ноябре, на маленькую группу, действовавшую на диво успешно (благодаря помощи «консультанта», как в шутку звали Алекса Сокола), вышли связники «Защитников» – радикальной группировки, в которую, по слухам, входило даже несколько Стражей.

Тогда-то Алекса и разоблачили.

– Алекс? Алексей Соловьев? – Лицо Жана де Берже, связника от «Защитников», каменеет на глазах. – Что ты здесь делаешь?

– Это наш собственный маг, – улыбается отец Тани. – Он настоящий волшебник – столько всего знает.

– Еще бы! – Жан кривит губы. – Он и правда знает. А вы-то знаете, с кем связались? Что ты здесь делаешь, Соловьев? Подарочек брату готовишь?

Собственная фамилия звучит как пощечина.

А потом как шипение змеи: «Соловьев. Сссоловьев. Тот Соловьев? Его брат?»

И глаза тех, с кем он еще вчера готовился пойти на новую акцию, становятся холодными.

– Словом, тогда меня чуть не выставили. Переругались все. Если б Петр Валерьевич не вступился за бывшего ученика… – Алекс машинально потер глаза.

– Устал?

– Надо заняться планом, о котором ты говорила, – ушел от ответа Алексей.

Так и знала!

– Позже. Двое суток без сна – много ты в этом плане увидишь!

– Мне снова нужно завоевывать доверие, понимаешь? – Алексей опустил голову.

– Понимаю, – кивнула девушка. – Дать тебе зеркало?

– Зачем?

– Чтоб ты глянул на свое лицо. Глаза как у вампира, а цвет кожи от недосыпа – зомби отдыхает! А у тебя вечером собеседование с приемными родителями малышек, не забыл? Да они от тебя убегут с воплями!

– Так плохо?! – грустно улыбнулся юноша.

– Бывают покойники, которые смотрятся более здоровыми, – не слишком дипломатично съязвила Лина. – Возвращаемся.

Она подумала и нашла возможность чуточку подсластить пилюлю:

– Вот что. Вернемся – выпьешь настойку для сна. Тихо, тихо: так быстрей выспишься, и в полдень можно будет пойти на рекогносцировку склада. Того самого.

Получилось! Глаза юноши благодарно блеснули. Он даже как-то сразу встряхнулся. Ой, чувствую, следующие деньки будут нескучными. С этой его жаждой деятельности.

– Идет! – Алексей подмигнул. – Только подождем пять минут, ладно? Я так давно этого не видел!

– Чего?

– Солнце встает.

Что? А-а. Лина оглянулась. Из пушистых розоватых облаков показался краешек темно-алого шара.

Поднималось солнце.