– Все, что ты говоришь, это правда, и мне стыдно за мой народ, – признал он. – Что касается Тананкоа, я верю тому, что она говорит. Деннис Куинлан был моим другом, Хромая Сова, и, если бы я мог найти и наказать людей, которые убили его, я бы это сделал. – Голос его звучал сурово. – Но эти трусливые люди теперь далеко, они ушли вместе с армией, которая привела их сюда. – Он помолчал и потом решительно продолжил: – Я не могу отомстить за убийство Денниса, но я могу помочь твоим внукам.
– Их приговорили к виселице.
Майлс очень осторожно выбирал слова:
– Может быть, у них есть шанс спастись, прежде чем это случится.
Она вопросительно глянула на него, и он встретил прямо взгляд старческих глаз.
– Я ничего не могу обещать, Хромая Сова. Я могу только попытаться. Мне очень нужна будет твоя помощь.
Она кивнула и снова стала смотреть на долину. Через некоторое время она сказала:
– Так и со мной. Я ничего не могу обещать, но, если ты сможешь освободить моих внуков, я в ответ постараюсь открыть ворота и послать твою женщину путешествовать между мирами.
Он глубоко вздохнул и сделал еще одну попытку.
– Ты можешь послать меня вместе с ней?
Она фыркнула и помотала головой, а все его надежды разлетелись в прах.
– Нет. Отправиться может только один человек, и к тому же ты мужчина. Это женский обряд, и только женщина может путешествовать между мирами.
– А вернуть ее обратно сюда, ко мне, ты сможешь?
Она пожала плечами.
– Я могу попробовать. Кто знает, может быть, Великий Дух позволит.
Это было меньше того, на что он надеялся, но большего он получить не мог. Оставался только один вопрос.
– Когда, Хромая Сова?
Времени оставалось немного. Уже наступил август, ребенок должен родиться через шесть недель. Если не случатся преждевременные роды.
Она опять пожала плечами.
– Когда придет время. – Она метнула на него испытующий взгляд. – Когда мои внуки будут на свободе. Хотя это должно случиться до морозов. Я дам тебе знать.
– А когда… когда ты сможешь вернуть ее сюда?
Она снова пожала плечами.
– Весной, может быть. Когда солнце снова прогреет землю и трава зазеленеет.
Нужно будет прожить целую зиму, прежде чем он хотя бы узнает, увидит ли он когда-нибудь ее или своего ребенка. Целая вечность ожидания!
Майлс поблагодарил ее и пошел вниз по холму в деревню. У него оставалось еще одно дело, и он надеялся, ради Пейдж, что оно будет удачным.
Он разыскивал Тананкоа и в конце концов нашел ее у ручья – она стояла на коленях и стирала белье. В колыбельке лежал толстощекий черноволосый мальчик с поразительно синими глазами, уставившимися на соседнюю иву.
Майлс знал, что Тананкоа слышит, как он подходит к ней, однако она не подняла головы или как-то дала понять, что знает о его присутствии. Она продолжала полоскать детское белье в чистой воде ручья.
Он поцокал ребенку, который откликнулся прелестной улыбкой.
– Деннис гордился бы таким замечательным сыном, Танни, – спокойно произнес Майлс. – Я вижу, он унаследовал синие глаза отца и твои черные волосы. Он часть вас обоих, не правда ли? Все наполовину?
Она перестала полоскать белье, и, хотя и не взглянула на него, Майлс заметил, как дрогнули ее губы и слезы потекли по щекам, когда он упомянул имя Денниса. Ему очень не хотелось причинять ей боль, но он не видел другого способа пробиться сквозь барьер, который она выстроила.
– Танни, этот прелестный мальчик наполовину индеец, наполовину белый. – Майлс старался вложить в свои слова всю остроту переживаний. – Ты не в силах изменить это. Он должен как-то научиться жить в обоих этих мирах, и ему туго придется, если ты заставишь его ненавидеть каждое белое лицо, потому что через некоторое время он узнает, что он наполовину белый. Ты хочешь, Танни, чтобы он думал, что часть его существа тебе не нравится?
Он ждал. Когда же она ему не ответила, он вздохнул и добавил:
– Пейдж и я – твои друзья. Позволь нам помочь тебе, помочь твоему сыну понять, что среди народа его отца есть люди хорошие – так же, как и плохие.
Ребенок издал тихий чмокающий звук, повернув голову чтобы проследить глазами за полетом бабочки.
– Как его зовут, Тананкоа?
– Деннис, – шепотом отозвалась она. – Свое индейское имя он получит, когда вырастет. А сейчас его зовут по имени отца. – Она вдруг вся согнулась, закрыв лицо руками. Плечи ее затряслись от рыданий. – Майлс Болдуин, иногда я думаю, что не смогу жить без него.
Майлс обнял ее за плечи, достал из кармана носовой платок и дал ей.
Когда Тананкоа немного успокоилась, он стал рассказывать ей о беременности Пейдж, о том, как Пейдж тоскует по ней и хочет увидеть ее ребенка.
– Привези ее сюда, – сказала наконец Тананкоа. – Скажи ей… – Голос у нее прервался. – Скажи ей, что я счастлива, что у нее будет ребенок. Скажи ей, что она моя подруга и мне ее тоже не хватает.
Майлс передал Пейдж слова Тананкоа, но не упомянул о сделке, которую он заключил с Хромой Совой, сказал только, что Хромая Сова согласилась попробовать устроить обряд.
Сам же он немедленно приступил к выполнению своей части соглашения.
