– Почему врачи всегда оказываются худшими пациентами? Ты уже совсем на сносях, даже завтра может оказаться поздно. Я должен был бы отвезти тебя туда немедленно.
В его карих глазах светились одновременно и привязанность и озабоченность, и Пейдж вновь подумала, что Сэм очень напоминает ей Роба Камерона. Они внешне были похожи, но заставила ее вспомнить Роба искренняя привязанность, которую она ощущала, находясь в обществе Сэма.
– Ладно, договорились, увидимся завтра.
Она с некоторым трудом поднялась, стараясь выглядеть более беспечной, чем ощущала себя на самом деле.
Она повернулась к двери, боясь того момента, когда ей придется перешагнуть порог кабинета, который принадлежал ей, а теперь там табличка с чьим-то именем.
– Пейдж, подожди. – Его рука тронула ее руку. – Как насчет того, чтобы устроить совместный ланч? Гастрономы на нашей улице по-прежнему готовят замечательные блюда, а я умираю от голода. Позавтракать я не мог, потому что одна из моих пациенток решила утром разродиться двойней, а потом я должен был торопиться сюда. И не забывай, что это твой последний шанс насладиться добротной едой до того, как мы извлечем твоего ребенка. «Никакой еды после пяти», – процитировал он твердым голосом.
– Ладно, Сэм, конечно. – Ланч отнимет не меньше часа из того времени, которое она проводит за телевизором в маленькой квартире, которую сняла. – Я не помню, в этих забегаловках есть удобные кресла или только малюсенькие стулья? Потому что, если там только стулья…
Она похлопала себя по бедрам и покачала головой. Сэм рассмеялся и потащил ее по офису, который когда-то принадлежал ей.
– Кресло гарантируем, – заверил он ее.
Забегаловка была переполнена, но он нашел маленький столик с креслами, которые он ей обещал, и они сделали заказ.
– Ну и как идут дела?
Сэм откусил огромный кусок от длиннющего сэндвича и запил его глотком кофе.
– Неплохо, – солгала она, жуя свою порцию сэндвича, хотя и совершенно не была голодна. С тех пор как она вернулась в эту жизнь, она не испытывала желания поесть, несмотря на доступность такой пищи, о которой она мечтала в Баттлфорде. – У меня квартира в Керрисдейле, все мои вещи я забрала со склада и взяла в аренду маленькую красную машину. Я назвала ее Минни.
Она подумала о своей лошади и грустно улыбнулась.
Сэм жевал и глотал.
– Твоя невестка все еще ездит на твоей машине?
– Да. – Пейдж старалась не встречаться с ним глазами. – Я сказала ей, чтобы она еще некоторое время ею пользовалась. – Она не стала рассказывать Сэму, что Шарон забрала себе большую часть ее платьев и кое-какие драгоценности, которые у нее тогда были с собой. Для нее это был шок – обнаружить, что ее невестка носит ее вещи, и еще большим шоком, когда она поняла, что ее брат простил это жене.
Она уверяла себя, что это не имеет значения – она ведь весной вернется к Майлсу, не так ли? И уж, конечно, она не сможет взять туда свою машину.
– Ты много разговаривала с братом? Кстати, дай мне его номер телефона, я свяжусь с ним немедленно, как только ты родишь.
– Не надо, спасибо. – Пейдж затрясла головой, стараясь избежать вопросительного взгляда его голубых глаз. – Я свяжусь с ним позднее. Возможно.
Он поднял брови.
– Я думал, что ты и Тони очень близки друг с другом. Что произошло?
– Мы были близки. – Пейдж нахмурилась. – Во всяком случае я так думала. Но меня не было два года. Он посчитал, что я умерла. И это многое изменило.
Больше, чем она могла себе представить.
– Он законным путем все оформил, вывез все из моей квартиры, отправил мои вещи на склад, объявив меня пропавшей без вести. Я думаю, что это было тяжело для него, и я полагаю, что он привык к мысли, что я мертва, – медленно сказала она, пытаясь сама осмыслить все это. – Потом, когда вернулась и пыталась объяснить ему, что со мной произошло, он просто не мог принять мой рассказ. Он вел себя со мной так, словно я сошла с ума, и прямо заявил мне, что не хочет, чтобы я забивала головы моим племянникам моими, как он считает, галлюцинациями. – Это оказалось для нее больнее всего. – Он был в ужасе, что какая-нибудь газета или телевидение прослышат обо мне и захотят взять у меня интервью за те два дня, что я провела у него. Он просил меня не говорить никому ни слова. – Она протянула Сэму свой сэндвич. – Я не могу есть это, Сэм, может, ты одолеешь?
– Ты уверена? Hу спасибо. – Он проглотил остаток своего сэндвича и принялся за ее. – Ты должна признать, что легче решить, что ты рехнулась, чем поверить в твою историю.
– Да, я знаю. Иногда я сама ловлю себя на мысли, а не прав ли Тони, не было ли то время, которое я провела там, только сном. – Она положила руку себе на живот. – Но ведь это не сон, правда Сэм? – Она коснулась обручального кольца у себя на пальце, кольца с бриллиантом и изумрудом. – Или это? – Она дотронулась до медальона Мадлен, висевшего у нее на шее. – Или это?
Для нее это стало в известном смысле ритуалом в последние дни. Это были ее талисманы, ее видимая связь с реальностью той, другой жизни.
Сэм вытер майонез с губ и поднял руку ладонью вперед.
