Ей предстоит выкинуть все скоропортящиеся продукты из холодильника, купить шампунь. Собрать предметы первой необходимости, купить какую-нибудь книжку в мягкой обложке – а как быть с вещами для ребенка? Она очень мало покупала для ребенка. Какая-то суеверная часть ее сознания отказывалась от покупки всего, что, как она знала, понадобится ребенку.
Словно напоминая о себе, ребенок пнул ее ножкой, нанеся сильный удар по ребрам, заставивший ее задохнуться.
Она уронила голову на рулевое колесо, стараясь подавить в себе отчаяние, грозившее затопить ее, пытаясь мысленно передать послание через бесконечность пространства и времени.
Майлс опустился на колени в вигваме рядом с телом Хромой Совы, такой хрупкой после смерти, его переполняло чувство полной безнадежности, такое глубокое отчаяние, что ему казалось, будто сама его душа умерла.
Старуха была единственным звеном, связывающим его с Пейдж, его единственной надеждой на благополучное возвращение его жены и его ребенка.
Теперь ее нет в живых, она умерла во время чудовищной эпидемии скарлатины, обрушившейся на резервацию несколько недель назад и унесшей много жизней. У индейцев нет иммунитета против таких заболеваний, как скарлатина.
Со смертью Хромой Совы деревня осталась без шамана. Возможно, со временем попросят Тананкоа взять на себя эту роль, но в настоящий момент они возлагали надежды на западную медицину, и Майлс чувствовал, что не может оправдать этого доверия.
Он тяжело поднялся. Были и другие больные, требовавшие его внимания, и он должен посмотреть их. Ему предстоит сказать Тананкоа, что ее бабушка умерла. Пока что она и маленький Деннис и еще несколько жителей деревни не заразились, и Майлс надеялся, что строгие санитарные правила, которые он установил, и карантин, отделивший больных в этой части деревни, предотвратят распространение болезни. Он следовал примеру Пейдж, применяя меры, о которых узнал от нее, используя полученные от нее знания о бактериях и переносчиках заразы.
Тананкоа трудилась рядом с ним, перенимая его методы лечения и добавляя к ним свои травяные настои.
Между ним и Танни возобновилась дружба, еще более прочная, чем раньше. Теперь и он, и она были одиноки. Оба скорбели о своих любимых.
Это она известила его в тот день, что обряд прошел удачно, что Пейдж исчезла. Это она послала за ним, когда Хромая Сова заболела: благодаря Пейдж Тананкоа поверила в западную медицину.
Научилась ли Танни от Хромой Совы достаточно, чтобы повторить процедуру путешествия во времени? Майлс слишком устал и чувствовал себя опустошенным, чтобы на что-то надеяться.
Он стоял у входа в вигвам, глядя на дождь, который шел уже несколько дней. Был последний день сентября, и прерия выглядела печальной, мокрой и пустынной.
Родился ли уже его ребенок? Пережили ли Пейдж и ребенок роды? Узнает ли он когда-нибудь, если с ними что-то случится в том, другом времени? Конечно, он почувствует, если ее уже нет на этой зеленой земле.
В этот момент он ощутил такую потребность выпить виски, как человек, умирающий от жажды в пустыне, мечтает о глотке воды. Он хотел одного – бездумного забытья, которое давало виски.
Какую пользу он может здесь принести? У него нет никаких волшебных лекарств, о которых ему так часто рассказывала Пейдж. Он может поехать в Баттлфорд и зайти в салун…
Детская ручка потянула его за рукав, взволнованные глаза смотрели на него.
– Моя мама просит вас прийти в наш вигвам. Мой отец заболел.
Он не мог отвернуться от этих людей. Он был их единственной надеждой.
Он взял мальчика за руку и постарался улыбнуться.
– Показывай дорогу, сынок.
Анестезия повергла ее в густую тьму, и Пейдж пыталась прорваться сквозь коридоры времени в поисках Майлса. Он был где-то здесь, если бы только она могла найти его…
Настойчивый голос вел ее, и вот она уже в пещерах на берегу реки, и Мадлен держит на руках ребенка… но ребенок мертв… мертв… мертв…
– Пейдж, просыпайся! У тебя отличный сын, и он хочет встретиться с тобой. Просыпайся, Пейдж, твой ребенок здесь, замечательный большой мальчик.
