– Восстание. О Боже, Майлс! Я… я сейчас вспомнила, не могу поверить, как я не подумала об этом раньше. – Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. – Это потому, что у меня всегда были нелады с историей, и я перестала обращать внимание на даты.
Она начала заикаться, торопясь предупредить его.
– Майлс, это случилось именно так, как ты говоришь. Было восстание, большое сражение, индейцы и метисы против белых. Это то самое, о чем говорили сегодня эти индейцы, – недостаток еды, земли у них отняли, правительство не выполняло своих обещаний. Возглавлял восстание Луи Райел, народный герой.
– Райел? – Майлс придержал Майора и нахмурился. – Я знаю о Райеле, он возглавлял восстание на Ред Ривер в 1869-м, задолго до того, как я вступил в Конную полицию. Ты уверена, что имеешь в виду не это сражение?
Пейдж не была уверена. Ее память на даты и события была очень плохой.
– Была битва у деревни, называемой Батош? Я припоминаю что-то о битве при Батоше, когда их возглавлял Райел.
Майлс уставился на нее.
– Битвы при Батоше не было. Батош – это деревня метисов около реки Саскачеван милях в ста к востоку от Баттлфорда.
Пейдж причмокнула, понукая Минни, и они снова двинулись в путь.
– Я припоминаю, что его повесили за участие в восстании, – заметила она.
– Кого повесили? – Майлс ехал вплотную рядом с ней.
– Луи Райела. Его повесили, как предателя, но потом он стал героем Канады. – Она напрягала свою память, пытаясь вспомнить какие-то детали, но они ускользали. – Была даже почтовая марка с его портретом.
– Райел жив, Пейдж. Последние несколько лет он провел в психиатрической больнице в Бьюпорте, около Монреаля. У него расстроенная психика.
– Я припоминаю, что его считали шизофреником, что-то писали о нем, что он скакал голый на белом коне в самой гуще битвы. – Она на мгновение задумалась. – Но, если он жив, значит, не было восстания на Ред Ривер, о котором я говорю? Они называли это восстание по его имени – «Бунт Райела».
– Когда это было, Пейдж? В каком году случилось это восстание?
Она пыталась вспомнить, но не могла.
– Мне кажется, оно случилось весной, – сказала она неопределенно. – В восьмидесятых годах, весной.
Майлс, взволнованный, чертыхнулся про себя.
– Было бы лучше, если бы ты была более внимательна в школе.
Пейдж рассердила жесткая нотка в его голосе.
– Ладно, Майлс, Бога ради, это история! – выпалила она. – Чертовски скучная история, все эти даты и битвы. Я запоминала достаточно, чтобы сдать экзамены, а потом забывала напрочь. Да я даже в самых страшных ночных кошмарах никогда не представляла себе, что попаду сюда.
У Майлса сжался рот.
– Значит, вот что это значит для тебя? Ночной кошмар? Нечто вроде ада?
Она устала, была голодна и вообще не в себе.
– Да, есть моменты, вроде этого, когда чувствуешь себя именно так, – бездумно сказала она.
Он схватил Минни за поводья и остановил обеих лошадей. Пейдж чуть не свалилась с седла, и, когда она обрела равновесие и глянула на него, ее глаза сузились, когда она поняла, насколько он рассержен.
– Я полный дурак. Последнее время я начал верить, когда ты уверяла, что счастлива и довольна жизнью здесь, что ты больше не мечтаешь вернуться в свое время. – Глаза его стали холодными, голос насмешливым. – Я собирался сегодня просить тебя выйти за меня замуж. Это очень хорошо, что я не имел такой возможности, так ведь, Пейдж? Потому что если все это кошмар, то какое место я в нем занимаю? Где буду я, когда в одно прекрасное утро ты проснешься там, где хочешь быть?
Она, ошеломленная, воззрилась на него. Потом весь этот день неудач обрушился на нее, и она заорала:
– Ты занимаешь место мужчины-шовиниста, вот какое место ты занимаешь! Значит, ты хочешь облагодетельствовать меня? Поступить благородно, сделать из меня честную женщину? В этом нет никакой необходимости, потому что, как бы странно это ни выглядело, я не хочу выходить замуж, Майлс Болдуин.
Она знала, что говорит несправедливые слова, но остановиться уже не могла.
– Я не собираюсь выходить замуж ни за тебя, ни за кого другого. Каждый день в моем врачебном кабинете я вижу, что означает для женщин замужество в вашу эпоху, и, поверь мне, вот это и есть настоящий кошмар.
Она пожалела об этих словах в тот же момент, когда произнесла их. Пропади все пропадом, она не хотела нападать на него вот так! Просто его сарказм задел ее, ноги у нее горели от усталости, и больше всего ей хотелось слезть с этой проклятой лошади. Она хотела бы выкупаться в горячей воде в большой ванне, поужинать, глядя телевизор, и съесть большой кусок шоколадного мороженого.
Он собирался сделать ей предложение, так он сказал.
Сколько раз за последнее время она фантазировала, каково это будет – выйти за него замуж?
Ну что ж, это был шанс, который она теперь никогда не получит.
Она почувствовала себя совершенно больной, и ей с большим трудом удалось перебороть себя и не заплакать.
Остаток долгого пути они проехали в мрачном молчании.
