Пейдж заметила, что девочка прибавила в весе, что болезненный цвет ее кожи сменился на загорелый, розовый. Большие голубые глаза с длинными ресницами больше не выглядели запавшими и пустыми.
Пейдж не поверила своим глазам. Элли улыбнулась ей, продемонстрировав два новых зуба. Она дотянулась и потрогала щеку Пейдж, по предложению Клары прижалась губами к ее лицу и подарила ей влажный поцелуй. Потом она засмеялась и захлопала в ладошки.
– Гу-гу, бэби, – пролепетала она.
– Клара, она выглядит замечательно! – сказала Пейдж, пораженная такой переменой в ребенке.
Элли заерзала и потребовала, чтобы ей позволили сесть, и, когда Пейдж спустила ее на ковер. Элли энергично поползла к корзине с яркими цветами.
– О Боже, она уже ползает!
Пейдж вспомнила, какой она видела в последний раз эту девочку, – бледную и неподвижную на руках у матери, неспособную держать голову, уж не говоря о том, чтобы ползать.
– У нее больше не было судорог, – сообщила Клара. – Она ест почти все, что и мы, хотя я все еще кормлю ее грудью, как сказала Тананкоа. – Простенькое лицо Клары светилось гордостью, любовью и благодарностью. – Тананкоа тогда ее вылечила, Пейдж. Она вернула нам нашего ребенка. – В ее голосе были слезы. – Мы будем благодарны ей до конца наших дней, и тебе тоже, потому что ты устроила нашу встречу. – Она глянула на дочку и поспешила к ней. – Элли, негодяйка, не трогай это!
Девочка с ликованием трепала букет цветов в корзине, и Пейдж подумала, что никогда не видела ничего прекраснее.
– Мы собираемся повидать Тананкоа сами, – сказала Клара, забирая свою дочку на руки, – как только соберем урожай, но пока что я хотела бы, чтобы ты передала ей этот пакет. – Она протянула Пейдж большой сверток в коричневой бумаге. – В тот день Тананкоа отказалась взять у нас какие-либо деньги, так что вот здесь некоторые вещи, которые я сшила для нее, чтобы поблагодарить.
Элли начала извиваться, стараясь, чтобы ее опустили на ковер, а Клара мягко добавила:
– Мы никогда не сможем отблагодарить ее. Я хочу сказать, так, как надо. Как можно отблагодарить человека, вернувшего тебе сердце?
Пейдж некоторое время не видела Тананкоа, поэтому в конце месяца она воспользовалась пакетом Клары как поводом, чтобы съездить к ней.
Стараясь укрыться от жары. Пейдж выехала из дома еще до рассвета, хотя и опасалась, что может застать Куинланов еще в постели.
Но, когда она приехала, Деннис был уже в поле, косил сено. Он остановил упряжку и помахал рукой в знак приветствия.
– Танни готовит завтрак. Заходи, она будет счастлива видеть тебя! – завопил он, и его грубоватое лицо расплылось в широкой улыбке.
Дверь дома была широко распахнута.
– Танни, это я. Где ты?
Пейдж постучала, но Тананкоа нигде не было видно.
На огне кипел горшок с овсяной кашей. Пейдж сняла его с плиты и бросила туда немного солонины. Свежие яйца лежали, завернутые в фартук, на столе, ожидая, когда их разобьют и бросят на сковородку. Хлеб уже был разрезан, чтобы его поджаривать. Похоже было, что Тананкоа в спешке оставила все это.
– Пейдж Рандольф, как я рада видеть тебя!
Пейдж, улыбаясь, обернулась, чтобы поздороваться со своей подругой, но улыбка ее погасла, когда она заметила зеленоватые пятна на смуглой коже Тананкоа и тяжелые тени у нее под глазами.
– Слушай, Танни, ты больна, ты ужасно выглядишь, – сказала она, протянув руку, чтобы попробовать лоб Тананкоа и проверить, нет ли у нее лихорадки.
– Только по утрам, когда я должна готовить эту соленую свинину Деннису на завтрак. – Танни передернула плечами, но потом ее лицо расплылось в сияющей улыбке. – Я беременна, Пейдж Рандольф. Думаю, что уже больше двух месяцев.
Пейдж довольно вздохнула и обняла Танни, дружески похлопав ее.
– Это сработало, я так рада, я боялась даже надеяться.
– Поначалу, когда я объяснила, что мы, по твоим словам, должны делать, Деннис решил, что я чокнутая, но… – Тананкоа метнула на нее косой взгляд и закатила глаза, – но потом он решил, что ему нравится твой способ лечения. Это счастье, что к нам редко кто приезжает.
Они захихикали, а потом Пейдж взяла дальнейшее приготовление завтрака в свои руки. Танни выпила чашку чая, настоенного на собранных ею травах, чтобы очистить кишечник.
– Как только я убедилась, – рассказывала она Пейдж, – я поехала в резервацию, чтобы повидаться с Хромой Совой и сообщить ей о ребенке. Я сказала ей, что это твое колдовство, которое меня вылечило. Она хочет, чтобы я привезла тебя и познакомила с ней. Я говорила ей, что ты могущественная шаманка, путешествующая между мирами.
– Боюсь, что мне будет трудновато оправдать такие рекомендации, – пробормотала Пейдж. А когда Тананкоа метнула в ее сторону заинтригованный взгляд, поспешно добавила: – Я не могу дождаться, когда увижу твою бабушку. Когда мы сможем поехать к ней?
– Скоро. Как только погода установится. Эта жара может за один день смениться на холод и снег.
– Может, это не совсем удачная мысль, чтобы ты ехала верхом сейчас, на ранней стадии твоей беременности, – забеспокоилась Пейдж, но Тананкоа только рассмеялась.
