Смерть – это только начало. Теперь я знаю это совершенно точно. Умерев в своем мире, я переместилась в Ад. Только тсс… хэллы не любят когда Хэллворд так называют. Что меня ждет в этом жестоком мире? Отработка моего главного греха – рождения! Но черт, как же хочется вернуться! Ради любви, способна ли я перевернуть устои миров и вернуться домой? Смогу ли справиться с обрушившейся чужой силой и договориться с драконом? Смогу! С друзьями мне удастся распутать тайны прошлого и вернуться туда, где ждет меня он…
– Никогда! Слышишь! – в гневе вскричал правитель Хэллворда, откинув назад длинную платиновую прядь, – никогда ты не станешь правителем! Не позволю!
– Отец, – значительно тише отвечал ему высокий блондин с пылающими гневом красными глазами, – я наследник! Твой сын! Трон мой по праву!
– Шелдон, нет, – владыка мира больше не кричал, он смотрел на сына пристальным взглядом, мысленно вынося приговор. – Ты отлучен.
– Ты не имеешь права так со мной поступать, – прошипел блондин, прочитав в глазах своего повелителя неутешительный вердикт. – Ты не можешь…
На последнюю реплику владыка ничего не ответил, – он не считал нужным продолжать этот бессмысленный разговор. У Хэллворда отныне нет наследника, а у него – сына. Никому и никогда нельзя спускать с рук преступления, тем более наследнику мира. Задумавший переступить черту – предает свой народ, а преступивший ее однажды – уже не остановится никогда. Теперь на плечи бессменного правителя мира на протяжении уже бесчисленного количества тысячелетий – вновь вернулась тяжесть единоличной власти… Если бы кто только знал, насколько он от нее устал за тысячи лет… Но он не может подвести свой народ, не может подвести души, не может не выполнить долг, возложенный на него создателем! «Моя ошибка, – в последний раз вглядываясь в сверкающие от ярости глаза сына, подумал повелитель, вставая с трона. – Учту».
Шелдон был зол. Хотя нет, злость – неверное определение его чувств. Он одновременно испытывал отчаянье и разочарование, гневался и недоумевал: почему отец не понял, не одобрил? Бывший наследник мира не понимал: почему владыку устраивает происходящее? Неужели у него нет амбиций и желаний? Зачем быть прикованным к одному миру, если есть великое множество других, все еще непокоренных территорий? Великое множество душ! Они сами, их энергия – все это должно принадлежать только ему.
«Справлюсь сам». – прошептал молодой человек, глядя на закрытую дверь, за которой только что скрылся его властитель.
Все уже было готово, Шелдон лишь хотел заручиться поддержкой отца, но раз он сказал «нет», то и не очень-то надо. Ему давно было тесно, душно и скучно в этом мире. Изо дня в день одно и то же, – распределение-наказание-прощение, одни и те же хэллы ежедневно, уже целых две тысячи лет кряду. Опостылело! Как же ему все это опостылело!
Выйдя из тронного зала, Шелдон от души хлопнул дверью. Не будь она зачарована – раскололась бы пополам. Переместиться из дворца невозможно, – чертова защита и меры предосторожности (вот только от кого?). Приходится преодолевать бесчисленное множество коридоров и терпеливо кивать в ответ на все расшаркивания придворных. Как только резиденция повелителя осталась за спиной, бывший наследник, не теряя времени, переместился в склеп, где все уже было приготовлено для перехода.
Каких трудов ему стоило собрать все необходимое, найти силы, покорить книгу! На подготовку ушел не один год, и вот свершилось, – этот день настал. После сотен неудач. Но сегодня все получится – сомнений нет! Шелдон сжимал в руках драгоценную книгу. На страницах этого фолианта скрывалась тайна ритуала перемещения, и хэллу потребовалась немало сил, чтобы приручить своенравный талмуд. Привязка к силе сработала идеально. Книга в темно-коричневом переплете подчиняется только ему, принадлежит его силе, а значит все получится.
Весь склеп был зачарован. Бесчисленным множеством мелких рун пестрили стены, потолок и пол, и как только молодой хэлл начал читать заклинание, отдавая души, все загорелось темно-синим цветом. Когда последняя душа была принесена в жертву, расщепляясь в муках на глазах у хэлла, портал открылся…
– Отец еще пожалеет… – усмехнулся блондин, подходя к сапфировой воронке, – миры и души будут принадлежать только мне!
Больно ли умирать? Больно в тот момент, когда сталь вспарывает твою грудь, пронзая горячую плоть своим могильным холодом. Бушующий огонь внутри вырывается ей навстречу и мечется, не в силах найти выход. Холодный металл обжигает, плавит и печет все твое естество, хочется выгнуться или хотя бы закричать, но ты ничего не можешь с этим сделать. Беспощадное пламя продолжает жалить и сжигать тебя изнутри, и кажется, что это длится целую вечность. Вот только на самом деле проходит всего несколько коротких мгновений, – ты позднее это понимаешь, – и свет гаснет… А ты остаешься наедине со своими мыслями, которые мечутся, словно взбесившийся испуганный зверь в клетке, не понимая, что происходит. Жалела ли я о том, что убила себя? Если скажу «нет» – совру. Желание жить никогда не покидало меня, вот только жить хочется самой, а не быть безвольной марионеткой «шелеста».
Ощущение, что я покинула тело, пришло неожиданно. Словно все мое естество сконцентрировалось на мыслях, а тело стало невесомым как пушинка. «Да когда же уже зажгут свет?! – промелькнула мысль. – И вообще, что это за смерть такая? Почему я все еще ощущаю себя? Почему я не исчезла? Не сгорела в том диком пламени?»
