- Нет. Они просто предупреждают, что ты не можешь ездить чаще одного раза в месяц, но обычно никто не помнит, когда ты проезжал, так что...
- Хм. Интересно.
- А так как мы все равно планировали ехать за лекарствами, почему бы нам не убить двух зайцев одним выстрелом?
- Отлично! Только дайте мне взять бумажник, и я - в машине!
- Постой, Ангел, - заявила Пони, увидев, как я направилась к лестнице. - Мы сами присмотрим за Ниа, а ты останешься здесь.
Я медленно развернулась и подошла к ним:
- Ты хочешь сказать, что я не могу поехать?
Амазонка вздохнула:
- Ангел, я и спорить не буду. Не хочу тебя огорчать, но факты таковы, что... Пойми, с твоей... ммм... мастью тебе даже не надо писать на лбу "американский турист"... А их там любят примерно как мух на конской заднице.
- Отлично сказано, Пони, - с отвращением сказала Криттер, - спасибо за образность!
- Эй, я вообще-то серьезно. Так и есть, и ты сама это знаешь.
- А как насчет нее? - спросила я, ткнув пальцем в Криттер.
Пони нахмурилась:
- С ней все в порядке.
- Да? И каким же образом? Она вроде бы тоже блондинка...
Пони снова вздохнула:
- Криттер, объясни ей!
- Да я бы объяснила, если бы знала, что именно...
- Чертовы блондинки! - пробормотала амазонка и через мгновение вскинула руки, признав свое поражение. - Блондинки!!! - все, что она произнесла. Забавно только, как это она смогла заставить обычное в общем-то слово прозвучать подобно самому изощренному ругательству.
Но ведь смогла же!
*****
Так как все мои познания о Мексике основывались исключительно на воспоминаниях о медовом месяце и на эпизодах из "Лодки Любви", я ожидала увидеть сказочную страну, омытую ослепительно-синими карибскими водами. Как я ругала себя, спускаясь к машине, за то, что не подумала о купальнике!
Тем ощутимее была разница между моими грезами и реальностью.
Сначала я удивилась, когда мы пересекали границу. Если честно, то я ожидала увидеть мрачных охранников, вооруженных до зубов и со свирепыми рычащими псами на поводках. Вместо этого - обычный турникет. Автоматический. И ни души вокруг. Вероятно, в этой части Мексики никого не интересовало, что вы ввозите с собой, скорей уж - что вывозите.
Второе потрясение ожидало меня почти сразу после пересечения границы. Причем, потрясение такого рода, что мне вдруг захотелось развернуться обратно.
Вместо белых песчаных берегов и красивых загорелых тел передо мной открылась картина, достойная Тимоти Лери: буйство красок, слишком резкие звуки, улочки, по которым практически невозможно проехать на машине, множество убогих лавчонок и торговцев со своим нехитрым скарбом, - одно и то же, куда ни глянь.
Темнокожие мужчины в поношенной одежде на ломаном английском пытались любым способом соблазнить ничего не подозревающих американских туристов расстаться со своими кровными долларами.
Кстати сказать, Пони оказалась совершенно права. Со светлыми волосами и белой кожей я, словно магнит, притягивала к себе внимание всех этих торговцев, независимо от того, как быстро я пыталась идти. Меня прижимали, тянули, подталкивали, как бы незаметно я ни старалась проскользнуть.
В конце концов, у меня сложилось впечатление, что я не только забыла одеться и иду в чем мать родила, так еще и прицепила к груди табличку со светящейся надписью: "простофиля". Предел наступил в тот момент, когда два продавца, пытаясь всучить мне пончо якобы ручной работы, сделанные скорее всего где-нибудь в Тайване, схватили меня за руки и принялись играть в перетягивание каната, причем канатом им служила я.
Рио положила этому конец ее собственным, особым способом запугивания особей противоположного пола. Она словно превратилась в мощный таран, таща нас через рыночную площадь, стряхивая с меня цепляющихся торговцев и что-то при этом вопя на испанском.
Когда же мы, наконец, благополучно преодолели запутанный лабиринт киосков, лавочек и лавчонок всех мастей, мне показалось, что мы попали из огня да в полымя.
Глядя вокруг, я чувствовала себя зажравшимся американским обывателем, не знающим реальной жизни. Ничем не прикрытая бедность, нищета в ее абсолютном проявлении смотрела на меня слепыми окнами полуразрушенных лачуг, глазами оборванных, полуодетых, босых людей.
Я вдруг ощутила свою вину за то, что столько дней провела, жалея себя в то же самое время, когда эти люди могли только мечтать о такой жизни, как вела я. Непрошенные слезы были готовы вот-вот прорваться наружу, и я быстро опустила голову, чтобы не привлекать внимания к своему состоянию.
- Пошли! - раздался рядом голос Пони, и она потащила меня вниз по узкому переулку:
- Прямо за углом есть аптека. Нам туда.
Нищие заполняли улицы - язвы и шрамы на лицах и телах, некоторые стояли совсем близко с аптекой, в которую мы направлялись. Лекарства были здесь, за стеклом, но... как лекарства могли помочь этим несчастным, если им не на что их купить?
