Итачи не замечал Чима, он не замечал карты и остывающего кла. Он и Д’мита не видел. Он его чувствовал, как чувствует всадник дракона, когда они вдвоём врываются в облако Нитей.
- Он спас тебя… - снова заговорил Д’мит. – Они все спасли тебя.
- Нет. Всех нас, - поправил Итачи едва слышно. – Особенно Китти.
- Но её имени нет среди основателей.
- Да. Нет.
И снова молчание. Он думал не о Китти, а о Кенджо. Не мог избавиться от его образа. Не думал, что воспримет весть о предательском убийстве так тяжело. Десяток лет назад он бы произнёс над его могилой несколько торжественных печальных слов и заставил себя забыть, а сейчас готов был присесть перед ней на корточки и просто молчать.
Они молчали. Потом Итачи залпом допил кла, который совсем остыл. И вейр снова погрузился в мёртвую тишину.
========== Сайд-стори. Достигая недостижимого ==========
Комментарий к Сайд-стори. Достигая недостижимого
ВНИМАНИЕ!
Эта сайд-стори жанра слеш с пейрингом Итачи/НМП.
Он ещё не привык к новому имени, которое получает каждый всадник, пройдя запечатление с драконом, когда впервые увидел юношу на бронзовом. Очень молодом бронзовом, только научившемся изрыгать пламя. Его звали Арджит’. Все говорили, что он один из самых способных драконов. Он даже спорил с Рамот’ой, когда был совсем маленьким. Да и его всадник, Т’чи, у всех был на виду. Он тесно общался с предводителем и его братом. Он не боялся Лессы, мог с ней даже пошутить.
С’тин поначалу старался держаться от него на почтительном расстоянии. Не хотел связываться с человеком, который попусту будоражит весь Вейр. Однако, со временем, вникнув в ситуацию, сам не заметил, как начал им восхищаться. С тех пор Т’чи всегда был в поле его внимания. И когда вылетел в первый раз против Нитей, совершенно неподготовленным. С’тин уже тогда сжимал кулаки, волновался, ждал плохих вестей, ибо успел проникнуться к необычному боевому духу этой пары. Что всадник, что дракон – оба выделялись. Не выпендривались и не лихачили, набивая себе цену, как любили делать остальные, едва вставшие на крыло. Т’чи уже в своём возрасте выполнял много поручений старших и никогда не отказывал. Его компания – предводители. А компания Арджит’а – золотая Триат’а. В нижних пещерах только и спору было, догонит ли совсем неопытный дракон королеву, уже поднимающуюся в брачный полёт. С’тин верил, что догонит. Он наблюдал и делал выводы. И держался в стороне, оставаясь незамеченным своим кумиром. Когда Т’чи мыл своего дракона, С’тин тоже спускался в озеро со своей зелёной Карат’ой. Они только-только начали осваивать боевое искусство в тренировках. И, судя по всему, им обоим далеко до Т’чи.
Когда Т’чи дали крыло неопытных всадников и он принялся их муштровать с утра до вечера, С’тин выбирался на кромку чаши и смотрел, изучал, представлял, как бы он сражался вместе с ними. И думал, и думал о Т’чи, который совсем не выглядел взрослым. Мальчишка, чуть старше С’тина. Ужасно притягательный мальчишка. Не беспечный, в чём можно было уличить практически каждого новичка. Т’чи был ответственным. И ярким. И привлекательным.
И возмужал слишком быстро. Особенно это стало заметно, когда его Арджит’ всё-таки догнал Триат’у. У Т’чи словно выросли крылья за спиной, словно крыльев дракона ему было мало. Он укрепил своё положение и занял место в королевском вейре. С’тин был уверен, что никто больше не догонит Триат’у. Это была пара на всю жизнь, как у старшей четы Вейра.
Карат’а подластилась к своему всаднику, когда он в очередной раз в озере скрёб ей шкуру жёсткой щёткой. Он вспомнил, зачем здесь находится, и тут же возобновил работу:
- Извини, Карат’а, я снова задумался.
«Если он тебе нравится, скажи ему. Т’чи прислушается. Он нравится всем драконам».
- Знаю, малышка, - он опустил щётку и уткнулся взглядом в воду, ловящую последние блики садящегося солнца. Его уже не видно за бортиками котловины, но небо ещё удерживало свет.
«Арджит’ очень привлекательный. Он всегда слушает, когда с ним разговаривают другие драконы, даже самые маленькие».
- Ты симпатизируешь ему? - С’тин улыбнулся, но то была вымученная улыбка. – Забудь, Карат’а, они никогда не обратят на нас внимания. Т’чи смотри только на Талину, - он подавил вздох. Хотел разрыдаться на зелёной шкуре своей любимицы, а она успокаивающе урчала.
«Хочешь, я его позову?»
- Т’чи? - С’тин дёрнулся. – То есть, Арджит’а? Нет, не надо! Что они подумают!
«Я могу позвать Т’чи. Он тоже нас слушает, если мы его о чём-то просим».
- Нет, не вздумай! Он же…
С’тин помнил, как Арджит’ впервые поднялся в брачный полёт. Это была зелёная. Т’чи сам чуть ли не в панике был, держал дракона за крыло до тех пор, пока Талина не прибежала. Т’чи не любил мужчин. Он не понимал однополой связи и, видимо, отвергал её в любом виде, хотя никогда никого не упрекал и смотрел без презрения. Он принимал все традиции Вейра и мирился с ними, какими бы суровыми они ни были. Т’чи был человеком, который что угодно рассмотрит с объективной точки зрения.
«Но тебе же плохо!» - Карат’а легла на дно и снизу вверх посмотрела в глаза всадника своими огромными зелёными.
