Лиане громко фыркнула, а иные из Айз Седай забормотали что-то гневно и полуслышно.
— Но, мать, — произнесла Эгвейн, — не мог же он вкладывать в свои слова такой смысл! Мантерен была союзником Тар Валона.
— Дитя мое! — промолвила Амерлин. — Мантерен и Тар Валон действительно были союзниками, но кто может постигнуть сердце мужчины? Он и сам-то не может этого, я полагаю. Мужчина такое создание, что взять его на поводок — проще простого, а вот удержать на привязи — труднее не бывает. Даже тогда, когда он сам желает быть всю жизнь на цепи.
— Уже поздно, мать, — сказала Шириам. — Повара, наверное, уже заждались своих помощниц.
— Но скажите, мать, — спросила Эгвейн озабоченно, — можем ли мы ухаживать за Мэтом? Если ему и впрямь грозит смерть…
Взгляд Амерлин был спокойным, лицо ее не выражало ничего.
— У вас масса дел, дитя мое! — сказала она.
Нет, не выскабливание котлов имела она в виду! Уж в этом-то Эгвейн была уверена абсолютно.
— Да, мать! Как прикажете! — Она сделала реверанс, и юбки ее коснулись юбок Илэйн и Найнив, также опустившихся в реверансе. Эгвейн в последний раз взглянула на Мэта и двинулась вслед за Шириам, выходившей из комнаты. Мэт все так же лежал без движения.
Медленно открыв глаза, Мэт уставился недвижным взором на потолок, выбеленный недавней штукатуркой, не понимая, где он находится и как его сюда занесло. Потолок был обрамлен хитро сплетенным бордюром из позолоченной листвы, а матрас под молодым человекам, упругий и мягкий, был битком набит пухом. В богатый, стало быть, дом ты угодил, Мэт. Водятся, видно, у хозяев деньжата. Но все эти вопросы — где я да как сюда залетел — не надолго задерживались в сознании Мэта, как и другие мысли.
Он видел сны, и теперь в голове его метались клочки этих снов вперемежку с воспоминаниями. Он не мог отделить одно от другого. Немыслимые полеты над землей, неистовый гром сражений, странный народ, явившийся из-за океана. Пути и Портальные Камни, обрывки иных жизней, создания и предметы прямиком из сказаний менестрелей — все это наверняка сны. По крайней мере, так ему казалось. Но не был же его вымыслом Лойал, а он-то ведь — огир! Причудливо сплетались перед внутренним слухом Мэта и кружили в голове обрывки его разговоров с отцом, с друзьями, с Морейн. Он видел красивую женщину, видел капитана-корабельщика и того прилично одетого господина, который по-отечески беседовал с Мэтом, предлагая здравые советы. Вот это представлялось реальным. Но все рассыпалось на клочки и фрагменты. Все беспорядочно кружилось и перемешивалось.
—
