Лиандрин, шурша шелками, подошла и нагнулась к поверженной женщине, обхватившей руками колени. Она вытерла кровь с губ, и ее темные глаза смотрели жестко, но сейчас она уже не светилась от удовольствия.
— Ты, видимо, слишком тупа, чтобы осознать, что тебя одолели, дичок. Ты дралась так же дико, как и другая глупая девчонка, эта Эгвейн. Она так рассвирепела, будто с ума сошла. Вы все должны научиться подчиняться. И вас
Найнив дрожала, но снова потянулась к
— Нам нет никакой пользы, по крайней мере, вот от этой, — заметила Рианна, стоя рядом с Айлгуин. — Я остановлю ей сердце.
Глаза старой женщины от ужаса почти вылезли из орбит.
— Нет! — Короткие, цвета меда, косички Лиандрин мотнулись, когда она резко повернула голову. — Всегда ты убиваешь слишком быстро, а воспользоваться мертвыми может только Великий Повелитель. — Она улыбнулась Айлгуин, удерживаемой на стуле невидимыми путами. — Старуха, ты видела солдат, которые пришли вместе с нами. Ты знаешь, кто ждет нас в Твердыне. Благородный Лорд Самон! Он будет недоволен, если ты станешь болтать о том, что сегодня произошло в твоем доме. Если же будешь держать язык за зубами, то не умрешь и, может быть, даже снова когда-нибудь послужишь ему. Если проговоришься, то будешь служить Великому Повелителю Тьмы, но уже только из могилы. Что ты выбираешь?
Айлгуин качнула головой. Она тряхнула своими седыми локонами и открыла рот.
— Я… я буду молчать, — покорно сказала она и посмотрела на Найнив со смущением и стыдом. — Что хорошего будет от того, что я заговорю? Благородному Лорду стоит лишь бровь приподнять, чтобы я осталась без головы. Что хорошего будет от этого для тебя, девочка? Что толку?
— Все верно, — устало ответила Найнив.
Рианна рассмеялась, запрокинув голову. Айлгуин, освобожденная от невидимого плена, тяжело осела на стуле и сидела неподвижно, уставившись на свои руки, лежащие на коленях.
Взяв Найнив под руки, Лиандрин и Рианна подняли ее на ноги и подтолкнули к выходу.
— Столько беспокойства от тебя, — процедила черноволосая злым голосом, — и я заставлю вылезти из кожи и танцевать все твои кости.
Найнив чуть не рассмеялась.
В передней был еще кое-кто. Два здоровенных солдата в круглых, окованных по краю шлемах с гребнями и в сияющих кирасах поверх красных мундиров с рукавами-буф. Лица мужчин покрылись потом, а их темные глаза блуждали, будто они были испуганы не меньше самой Найнив. Рядом стояла Амико Нагойин, стройная и хорошенькая, с лебединой шеей и матовой кожей, с невинным видом девочки, собирающей цветы. И Джойя Байир, с очень дружелюбным выражением лица; несмотря на гладкие щеки и непоколебимое спокойствие женщины, которая долго работала с Силой, ее лицо было очень похоже на лицо бабушки, приветливо встречающей любимых внуков, но возраст не отозвался сединой в ее темных волосах и не покрыл морщинами кожу. А серые глаза этой женщины напоминали глаза мачехи из сказки, в которой злодейка убивает детей своего мужа от первой жены. Обе женщины, и Амико, и Джойя, сияли Силой.
Между двумя Черными сестрами стояла Илэйн — синяк под глазом, щека опухла, рассеченная губа кровоточит, один рукав платья наполовину оторван.
— Прости меня, Найнив, — глухо сказала она, еле двигая челюстью. — Мы их заметили только тогда, когда стало слишком поздно.
Эгвейн неподвижной грудой лежала на полу, ее лицо, все в синяках, опухло и стало неузнаваемым. Когда вошли Найнив и сопровождающие ее Черные Айя, один из солдат поднял Эгвейн и закинул себе на плечо. Она безвольно повисла, как полупустой мешок с ячменем.
— Что вы с ней сделали? — вскрикнула Найнив с негодованием. — Сгореть вам, что… — Что-то невидимое сильно ударило ее по губам, и на мгновение в глазах у нее потемнело.
— Так-так, — сказала Джойя Байир с улыбкой, но смотрела она холодно и зло. — Я не терплю ни вопросов, ни ругательств. — Говорила она точно добрая бабушка. — Ты будешь говорить только тогда, когда к тебе обратятся.
— Я уже упоминала об этой драчливой девчонке? — прошипела Лиандрин. — Пусть это послужит тебе уроком. Если вздумаешь причинить еще какое-либо беспокойство, с тобой обойдутся так же нежно!
