Я был знаком со штурмами замков и городов не понаслышке. Участвовал как в обороне, так и в нападении. Трезво оценивая шансы защитников, я пришел к выводу, что город падет еще до заката. А затем армия ворвется внутрь, воины будут грабить, насиловать и убивать. Командиры не станут их останавливать. Да и не смогут, даже если бы захотели. Умрут сотни простых людей, а на выживших наденут рабские кандалы. Обычные трагедии войны.
— Если я выполню задание, то спасу не только Мэй и Ханюль. Но сложность неспроста крайне опасная. Я буду один против целой армии. А я не Звездный практик и даже не в Небесной области. Каковы мои шансы? Они не просто низкие. Они стремятся к нулю.
В похожей ситуации я оказался лишь раз, и все закончилось моей смертью. Но даже зная, что меня ждет, я не отступил и сейчас не отступлю. Ведь стоит один раз пожертвовать принципами — ты начнешь меняться. Это как трещина в колесе телеги. Поначалу она незаметна, однако с каждым поворотом она расширяется, пока колесо не сломается.
— Как говорится в клятве карателей: если мне суждено умереть за правое дело — я умру без колебаний.
Достав из ножен мечи, я вышел из леса и побежал к огромному зеленому шатру с золотым гербом Лесной Империи, разбитому в центре лагеря на безопасном расстоянии от города. Череда кровавых смертей начнется с командующего армией вторженцев.
— Я отрублю голову змее, — огонь решимости разгорелся в моих глазах.
Воины, оставшиеся охранять лагерь, наблюдали за штурмом. Они смотрели вперед, не назад, и не ожидали атаки со спины. И я этим воспользовался.
Да еще сама судьба дала мне попутный ветер. Точнее дождь. Когда я вышел из леса, он только-только начинался, а когда побежал к лагерю, он неожиданно усилился. Вот и вышло, что если кто-то и смотрел в сторону леса, за сплошной стеной воды никто меня не увидел.
Водяной заслон работал в обе стороны. И так как они не видели меня, я не видел их. Но хотя бы не потерял направление и бежал на размытые очертания лагеря.
Внезапно появившийся из водяной стены молодой воин Лесной Империи не старше двадцати лет сильно удивился, увидев меня перед собой и, растерявшись, даже не притронулся к стальной шипастой булаве, небрежно свисающей у него с пояса. Впрочем, его замешательство продлилось не дольше секунды. Неуловимый взмах меча, движение опередившее свист, и его жизнь прервалась. Воин падает лицом вниз и кровь, вытекающая из длинного разреза у него на груди, смешивается с вялотекущей водой, придавая ей оттенок молодого вина.
В лагере то и дело раздавались приглушенные вскрики, но не слова, поглощенные шумом дождя. Никто не успел поднять тревогу. Чтобы убить, мне хватало одного удара меча, мгновение и затухал очередной огонек жизни. Я прошел через лагерь как раскаленный нож через масло. Не ставя себе целью выполнить первое задание, оно уже было завершено наполовину.
Практически полное отсутствие сопротивления объяснялось тем, что в охранении лагеря поставили воинов-новичков, таких же зеленых как их плащи. Все они вышли из знатных семей, и командующий не хотел посылать их на штурм. По договоренности, либо чтобы не объясняться потом с их влиятельными разгневанными родственниками, он не мог допустить, чтобы они погибли. Войны начинаются и заканчиваются, а аристократия не перестает помнить обиды. Так что у этих «воинов» не было реального боевого опыта, а развитие не превышало шестой ступени.
Куда им тягаться со мной. С тем, кто первую половину своей прошлой жизни проходил экстремальные тренировки в Ордене, а оставшуюся провел в постоянных сражениях. Тем, кто не колеблется, боясь смерти. Тем, у кого развитие на порядок превосходит их собственное.
Лишь у палатки командующего меня ненадолго задержали двое воинов с развитием шестой и седьмой ступени. Они насторожились, уловив подозрительный шум, похожий на крик, и как только впереди промелькнула тень, сразу несколько защитных навыков встало у меня на пути — земляная стена и ветряной щит. Однако продержались они всего пару секунд, прежде чем были осыпаны градом ударов, усиленных 10-тью% телесной сущности и Лезвием Света, и разбились. А от коротких копий, которые они на меня нацелили, я увернулся, поднырнув и проскочив между ними. Проходя между воинами, я выставил мечи и лезвия проскользнули по их животам. Кишки вывалились наружу, когда я уже нырнул в палатку.
Ворвавшись в палатку, даже полог еще не вернулся на место, я сразу использовал Ослепляющий Свет. Интенсивное белое сияние залило все вокруг. Все кто были внутри, ослепли.
С закрытыми глазами, на слух, до того, как погас Ослепляющий Свет, я убил двух из пяти находящихся внутри человек. Убил бы больше, но дождь, шедший снаружи, отбивая по палатке барабанную дробь, искажал звуки. Большинство ударов, не достигнув цели, прорезало лишь воздух.
