И теперь, замкнув внимание на этой искаженной сетке, она отступила назад и дематериализовалась на крышу высотного здания через квартал от галереи. Она не хотела спугнуть сукиного сына, подобравшись слишком близко, а отсюда она все еще могла хорошо видеть припаркованный Яг.
Вот дерьмо, если бы только у ее радара был более обширный охват: симпатские щупальца могли вытягиваться почти на милю, но это максимум, ее инстинкты были сильны лишь на ближнем расстоянии. Что, если он дематериализуется? Она не хотела потерять его из виду...
Ожидая, она снова задумалась о связи между Кором и Эссейлом. К несчастью для аристократа, если он финансировал нападение, даже не напрямую, то он ставил себя под прицел.
Не самая приятная позиция.
Через полчаса Эссейл вышел с черного входа галереи и огляделся.
Он знал, что рядом был другой мужчина... и бросил какой-то комментарий в ту сторону, где стоял Кор.
Холодный ветер и городской шум заглушили слова, которыми обменялась пара, но ей не требовался дубляж, чтобы уловить суть: эмоции Эссейла витали вокруг, она ощутила неприязнь и недоверие, которое он испытывал к тому, с кем разговаривал. Закрытый мужчина, естественно, никаких эмоций не проявил.
Затем Эссейл уехал. Вторая эмоциональная сетка тоже.
Она попыталась отследить последнюю.
***
В ретроспективе многие вещи в жизни имели смысл. То, что случилось с Осенью около одиннадцати вечера, тоже было логично. Ключи к разгадке были известны уже многие месяцы, но зачастую, когда идешь по жизни, время от времени ты выбираешь неверные ориентиры, неправильно читаешь показания компаса, путаешь элементарные вещи.
И попадаешь в пункте назначения, который, как оказывается, никогда не выбирал, и из которого тебе уже не выбраться.
Она была внизу, в учебном центре, вынимала горячие простыни из сушилки, когда грянула гроза.
Позже, гораздо позже, почти жизнь спустя, она будет вспоминать с ясностью это ощущение, этот мягкий жар по всему телу, тепло в глубине живота, от которого лоб покрылся капельками пота.
Она будет вечно помнить, как повернулась в сторону и положила мягкие белые простыни на стол.
Потому что когда она сделала шаг назад, жаждущий период наступил второй раз в ее жизни.
Сначала все было так, будто она продолжала держать простыни, чувствовать тепло, как и тяжесть в районе живота, словно в ее руках был значительный вес.
Когда пот закапал с ее лба, она взглянула на термостат на стене, с мыслью, что он неисправен или установлен на слишком высокую температуру. Но нет, он показывал всего двадцать один градус.
Нахмурившись, она окинула себя взглядом. И хотя на ней была только футболка и то, что все называют «штаны для йоги», она чувствовала себя словно в парке, которую одевала, когда выходила на прогулки с Хекс…
Судорога скрутила нижнюю часть живота, желудок словно сжало кулаком, ноги подкосились, и у нее не осталось другого выбора, кроме как опуститься на пол. Это было хорошо, по крайней мере, временно. Бетон был холодным, и она растянулась на нем – пока ее снова не скрутило.
Прижав руки к низу живота, она сжалась и напряглась, откинув голову назад в попытке сбежать от ощущений, что охватили ее тело.
А затем началось это.
Ее лоно, которое все еще слегка пульсировало с тех пор, как они с Тором занимались грубым, почти животным сексом, словно приобрело собственное сердцебиение, все ее естество молило о том единственном, что могло дать облегчение.
О мужчине.
Сексуальное влечение накрыло ее так яростно, что она даже не могла встать, не могла ни о чем думать, не могла произнести ни одного внятного слова, как бы этого ни хотела.
Это было гораздо хуже, чем тогда, с симпатом.
И это была ее вина... это она
Она давно не бывала в Святилище. Прошло уже... дражайшая Дева-Летописеца, прошло уже несколько месяцев с того момента, как она была на Другой Стороне, чтобы отрегулировать свой цикл. В самом деле, не было необходимости возвращаться туда, чтобы избежать кормления, потому что Тор давай ей свою кровь, и она не хотела упустить даже мгновения, что могла провести с ним.
Она должна была знать, что это произойдет.
Стиснув зубы и задыхаясь, она пережила еще один пик. Когда немного отпустило, и она собралась позвать на помощь, дверь широко распахнулась.
Доктор Маннело резко остановился, на его лице появилось смущенное выражение.
– Что за…
Он привалился к дверному косяку, и быстро прикрыл пах ладонями.
– Ты в порядке…
Когда жажда снова начала нарастать, она мельком увидела расплывчатый, шаткий образ там, где он стоял, но затем ее веки закрылись, челюсть сжалась, и Осень потеряла сознание.
Словно издалека она услышала, как он сказал:
– Я позову Джейн.
В поисках прохлады, Осень перевернулась на спину, но так как не смогла полностью выпрямить ноги, контакта с поверхностью пола было недостаточно. Обратно на бок. Затем на живот, хотя ее колени так и хотели прижаться к груди.
Толкнувшись руками назад, она пыталась взять ощущения под контроль и манипулировать своим положением, найти другую позу или по-другому вздохнуть, вытянуть руки и ноги и бедра так, чтобы стало легче.
