– Трудно сказать. Его лицо было очень сильно поранено, эти лессеры так жестоки. – Она приложила пальчики ко рту. – Глаза у него были синие, а волосы темные... а верхняя губа вывернута…
Она продолжала говорить, но Куин почти ничего не слышал.
Он протянул и положил руку на ее, останавливая ее речь.
– Малышка, подожди. Тот первый солдат позвал тебя куда именно?
– Это был луг. Огромное поле за городом.
Когда последний пивной хмель выветрился у него из головы, Джон начал беззвучно произносить различные ругательства, и был чертовски прав. Сам факт, что Лейла была ночью, одна, беззащитная, причем даже не с Тро, а с самим зверем?
Более того... срань Господня. Она кормила врага.
– Что случилось? – услышал он ее вопрос. – Куин..? Джон..? В чем дело?
Spike TV – американское кабельное телевидение.
На другом конце города, в районе, забитом цехами по переработке мяса, Тор достал свои кинжалы и приготовился к сражению. Зи и Фьюри были примерно в квартале от него, но звать их сюда причин не было, и не потому, что он жаждал принять весь огонь на себя.
Двое лессеров перед ним страдали от фантастического случая ничегонеделанья – они просто прогуливались, словно у них не было занятия лучше, чем стаптывать подошвы своих ботинок.
Общество конкретно лажало в плане вербовки новобранцев, подумал он, и все глубже погружалось в пучину злобных социопатических расстройств. После посвящения сукины дети уже не получали достаточного обучения и поддержки…
В боковом кармане завибрировал телефон. Это пришло сообщение, но он его проигнорировал, переходя на легкий бег. Снежный покров помогал приглушить стук ботинок о мостовую, и благодаря тому, что холодный воздух дул в его направлении, запах никак его не выдавал, так что эти придурки не могли его почувствовать.
Но в последний момент они развернулись, словно что-то привлекло их внимание.
А большего ему и не требовалось.
Он попал убийцам прямо в глотки, вспорол сонные артерии, открывая под подбородками вторые рты. Они взмахнули руками, а он, мгновенно преодолев пространство, оказался между ними и развернулся вокруг своей оси, приготовившись отправить их в полный нокдаун, если понадобится…
Но нет. Придурки уже сами упали на колени.
Засвистев сквозь зубы, он подал знак остальным и достал телефон, чтобы позвонить Бутчу и позвать его на уборку…
И застыл на месте. Сообщение было от Дока Джейн:
– Осень...? – Когда из-за угла показались его братья, он поднял голову. – Я должен исчезнуть.
Фьюри нахмурился.
– Что-то случилось?
– Не знаю.
Он мгновенно дематериализовался, направляясь на север. Она ушиблась или поранилась? Может, во время работы в клинике? Или... черт возьми. Что, если она была в городе с Хекс, и кто-то напал на нее?
Когда он вновь принял форму на ступеньках особняка, то чуть не выломал двери в вестибюль. Хорошо, что Фритц исключил необходимость в услугах плотника тем, что быстро ответил на звонок.
Тор сломя голову пронесся мимо дворецкого. Он был чертовски уверен, что парень пытался ему что-то сказать, но не уловил слов, как и всего остального. Вломившись в потайную дверь под лестницей, он галопом понесся по подземному туннелю.
Он начал осознавать, что что-то не так, когда выскочил из шкафа в офис.
Его тело потеряло контроль, сигналы мозга оказались отрезанными от реальности какими-то помехами, и фокус сменился, что не имело никакого смысла: эрекция, твердая и длинная уперлась в молнию кожаных штанов, а в голове возникла внезапная, сокрушающая все потребность добраться до Осени и…
– О, черт... нет... – вырвалось у него, когда он услышал крик, прогремевший из комнаты вниз по коридору. Высокий и полный ужаса, такой издает женщина, страдающая от невыносимой боли.
Его тело мгновенно ответило, задрожало от острой необходимости. Он должен был добраться до Осени, и если только он не обслужит ее, она проведет следующие десять-двенадцать часов в аду. Ей нужен мужчина – он – внутри нее, он должен позаботиться о ней…
Тор бросился к стеклянной двери, руки вытянуты, ладонь приготовилась отодвинуть прозрачный, хрупкий барьер в сторону.
Он остановил себя, как только открыл путь.
Какого черта он это делает? Какого
Эхо очередного крика донеслось до его ушей, и он почти сполз на пол, когда волна сексуального инстинкта почти повергла его на колени. Его разум снова затмило, и мышление застопорилось – все, о чем он мог думать, это лишь о том, чтобы накрыть Осень своим телом и ослабить ее мучения.
Но как только гормоны слегка угомонились, его мозг снова начал работать.
– Нет, – рявкнул он. – Нет, черт побери, ни за что.
Заставляя себя отойти от двери, он пятился назад, пока не ударился о стол и не вцепился в него руками, готовясь к следующей волне.
Образы Велси в период ее жажды, в тот самый раз, когда они зачали своего ребенка, мелькали в голове, натиск столь безжалостный и неоспоримый, как и порывы его тела. Его Велси так страдала от боли, такой сильной, невыносимой боли...
