Он стоял на перроне и взирал на поезд, который должен был увезти его прочь из Капитолия. Куда? А какая разница? Не все ли равно, где разлагаться остаткам его души?.. Китнисс никак не могла понять - почему все ещё барахтается в этом мире, почему не покончит с ним раз и навсегда... Вроде как ничто ее не удерживало здесь. К чему мучиться. Корчиться. Корячиться. Выдавливать из себя жизнь по капле?..
========== 1. Возрожденный. Какая разница?.. ==========
Вот и наступил этот долгожданный день. Если, конечно, не брать в расчет, что Пит оттягивал его как мог… Свобода. С привкусом горечи, но это ничего.
С его плеча свисал рюкзак — все пожитки уместились в этот маленький кусок ткани, да и еще места для провизии хватило… Как же так вышло, что в его жизни не осталось никаких ценностей? Ответ прост — Революция не только уничтожила его семью, дом, душу… Она также сожгла его воспоминания… Было очень больно потерять всех и вся, но отсутствие памяти, казалось, его совсем доконало — поначалу он помнил лишь рваные обрывки, смутные образы роились в его сумасшедшем мозгу. И только иногда его посещали короткие сценки из прошлого, но вот беда — он не мог понять, настоящие ли они?..
Единственное, что четко вставало перед его глазами — события на Арене и что-то между… Но он знал, что эти воспоминания извращенные… Спасибо ученым из столицы… Но со временем картина прояснилась. На сегодняшний день воспоминаний больше… Но от этого Пит не считал себя менее больным. Приятные воспоминания из жизни до Игр казались какими-то пресными и бесцветными… А вот память об Играх и событиях после, казалось, пестрила всеми цветами радуги…
После окончания войны ему пришлось полгода провести в больнице — доктор Аврелий пытался его вылечить. Вроде сдвиги есть — он стал менее агрессивным, головные боли посещали уже не так часто. Увы, вылечить прошедшего Голодные Игры, пытки, войну, может и можно, а вот излечить — это вряд ли. Хорошо, что врачи не в курсе галлюцинаций… Пит не считал, что поступил нечестно, умолчав о посетителях с того света… Тем более, за это время «гостей» поубавилось.
Первые месяцы своего заточения в соседней палате с ним лежала Энни Креста. После смерти Финника у нее случился нервный срыв. Кто знает, если бы не ее беременность, возможно, она бы до сих пор оставалась его соседкой. Ей повезло найти исцеление в своем будущем сыне. У нее появился смысл жизни после потери любимого. У него такой роскоши не было — не осталось никого. Совсем. Но он рад за Энни.
Часть терапии, предложенной доктором Аврелием, включала в себя попытки возродить художественный талант Пита. Мозгоправ полагал, что творческая сущность старого Пита поможет в лечении. Но… увы. Рисовать он больше не мог… Точнее, мог, но ничего не получалось… Рисунки выходили бездушными, мертвыми, пустыми… Пит только злился, выходил из себя. Он решил, что все дело в потере души. Как можно выразить на бумаге свои чувства, если души нет? Дело не в технике, с ней все было идеально… Но он всегда работал кистью, слушая свою душу и свое сердце… Увы. Этот дар он утратил, видимо, навсегда…
Удушливый воздух нервировал — ему не хватало свежего ветерка Двенадцатого. А еще… как ни парадоксально… Он скучал по хлебу. По своему хлебу.
Пит горько усмехнулся — он мало что четко помнил из своей прошлой жизни до Жатвы, но рецепты выпечки прочно засели в его голове… С трудом вспоминать, как выглядела мать, но как молитву повторять сотню рецептов. Удивительно.
Он стоял на перроне и взирал на поезд, который должен был увезти его прочь из Капитоля. Куда? А какая разница? Не все ли равно, где разлагаться остаткам его души?.. Подальше отсюда — это главное.
Вот и настало время отправляться. Без сожаления он прошел в вагон и занял свое место.
Поезд уносил его все дальше. Пит в задумчивости смотрел в окно и вспоминал последние полгода своей жизни. Пустой и никчемной. В госпитале большинство из пациентов и медперсонала к нему относились с опаской… Другие настороженно. Некоторые с жалостью. И только очень немногие проявляли сочувствие. Но таких людей можно было пересчитать по пальцам. Причем, только одной руки…
Но он никого не осуждал. Пит понимал — охмор не изучен как следует и последствия могут быть самыми ужасными. Он замечал за собой различные странности. Например, то ему хотелось смеяться, а в тот же миг он мог начать крушить все вокруг… Одним словом — ненормальный.
В такие моменты ему виделась Арена, кровь, горящий в аду Капитолий, переродки, и… она…
Он давно понял, что даже доктор Аврелий растерял свой пыл в лечении — переплетение потерянного и приобретенного приносило Питу больше головной боли, чем пользы.
Иногда Пит чувствовал — лучше бы его не спасали из плена… Но и в то же время понимал, что в противном случае его бы просто обвязали бантиком и скинули к 13-му дистрикту, как парашют-подарок… Цель-то была поставлена — он должен был убить ее… И до сих пор мысли о ее теле, теряющем жизнь, отдавалась теплом где-то в глубине… души?..
Сейчас же одна мысль никак не отпускала — какая разница, куда возвращаться… Вернуться все равно не получится. Какая разница, какая разница, какая разница, какая разницаааааа какаяяяяразницаааа какаяяяяяяяяяразницаааааааа — так и стучало в его голове в такт колесам…
